В группе риска - Стелла Римингтон

полицию Мерсисайда. Оттуда она попала в отдел организованной преступности в «Темз-хаус». Ее заваливали делами, а начальник отдела, суровый бывший полицейский по фамилии Дональд-сон, не скрывал, что терпеть не может работать с женщинами. После того как в одном деле добились прорыва – заслуга в котором по праву принадлежала Лиз, – все стало гораздо приятнее. Ее перевели в контрразведку, и оказалось, что Уэзерби уже давно следит за ее успехами.

– Вполне пойму, если вы решили, что с вас хватит, – сказал он ей с меланхоличной улыбкой. – Если вы смотрели на внешний мир, видели, какие награды получали люди с вашими способностями, только при этом обладали большей свободой и возможностью общаться… – Но к тому времени Лиз уже точно знала, что не хочет заниматься ничем другим.

– Я здесь надолго, – сказала она Маккею. – Я не могу вернуться назад.

Бруно положил ладонь на ее руку.

– Знаете, о чем я думаю, Лиз? По-моему, мы все – ссыльные из нашего прошлого.

Лиз посмотрела на его руку, на тяжелые часы у него на запястье. Вскоре он выпустил ее. Жест, как и все, что он делал, вышел спонтанным и не оставил по себе следов неловкости или сомнения. Значат ли что-то его слова на самом деле? Они звучат избито и привычно. Скольким женщинам он говорил то же самое и тем же самым тоном?

– Ну а вы? – спросила она. – Откуда сослали вас?

– Не могу признаться в ужасном прошлом, – вздохнул он. – Мои родители развелись, когда я был еще мальчишкой, и я рос, перемещаясь между домом отца в Тест-Вэлли и домом матери на юге Франции.

– Ваши родители еще живы?

– Боюсь, что так. Пребывают в добром здравии.

– А вы поступили на службу сразу после университета?

– Нет. Я изучал арабский в Кембридже и сначала попал в Сити, в один инвестиционный банк как аналитик и специалист по Ближнему Востоку. Одновременно я отлынивал от работы, ошиваясь в ПАП.

– Где?!

– В Почетном артиллерийском полку. Носился туда-сюда, разряжая взрывчатые вещества в тренировочном лагере на Солсберийской равнине. Забавно было. Но банковское дело через какое-то время утратило для меня свой блеск, и я сдал экзамен в Министерство иностранных дел. Десерт хотите?

– Нет, я не хочу десерт, спасибо, и второй бокал я на самом деле тоже не хотела. Я уже думаю о том, как буду возвращаться на тот берег.

– Уверен, наши начальники не против… легких внеслужебных связей, – возразил Маккей. – Выпейте хотя бы кофе.

Лиз согласилась, и он подозвал официанта.

– Итак, скажите, – продолжала она после того, как им принесли кофе. – Как вы все-таки увидели, что я написала на меню?

Маккей рассмеялся:

– Я не видел. Но все женщины, которых я сюда приглашал, заказывали одно и то же.

– Неужели мы настолько предсказуемы? – Лиз посмотрела на него в упор.

– На самом деле прежде я был здесь только один раз, да и то в компании полудюжины других людей. Три из них были женщины, и все они заказали то же, что и вы. Вот и все!

Она смерила его ровным взглядом. Глубоко вздохнула.

– Повторите-ка, сколько вам было лет, когда вы начали лгать?

– Вас невозможно победить, верно?

– Да, скорее всего. – Лиз одним глотком выпила содержимое крошечной чашечки. – Конечно, с кем вы обедаете, совершенно не мое дело.

– Возможно! – Маккей наградил ее многозначительной полуулыбкой.

– Мне пора, – сказала она.

– Выпейте бренди. Или кальвадоса, или еще чего-нибудь. На улице холодно.

– Нет, спасибо. Я пойду.

Он поднял руки, показывая, что сдается, и подозвал официанта.

Снаружи небо было сплошь стального цвета. Ветер ерошил волосы и задирал полы пальто.

– Славно посидели, – заметил Маккей, беря ее руки в свои.

– Да, – ответила Лиз, осторожно высвобождаясь. – До понедельника!

Не переставая улыбаться, он кивнул. К облегчению Лиз, рядом кто-то как раз вышел из такси.

Даже в лучшие времена Дерсторп-Стрэнд навевал тоску, а в декабре, подумала Диана Мандэй, это просто конец света. Несмотря на лыжную куртку на гусином пуху, выйдя из полноприводного «джипа-чероки», она задрожала от холода.

Сама Диана, красивая женщина пятидесяти с небольшим лет, с мелированными светлыми прядями и барбадосским загаром, в Дерсторпе не жила. Они с мужем Ральфом жили в георгианском особняке на восточной окраине Марш-Крик. Рядом с Марш-Крик имелись хорошие поля для гольфа, небольшой яхт-клуб и паб «Трафальгар». Если идти дальше по берегу, можно было попасть в Бранкастер, где имелся большой, «настоящий» яхт-клуб, а еще в трех милях от Бранка-стера находился Барнем-Маркет, который во многом можно было назвать «Приморским Челси» – и цены на недвижимость там почти сравнялись с Челси лондонским.

В Дерсторпе ничего подобного не наблюдалось. Там имелся тематический паб, где исполняли музыку кантри. Рядом располагались парковка для большегрузов, мини-маркет «Лондис» и микрорайон муниципальной застройки, продуваемый всеми ветрами. Летом на набережной обосновывался фургон, с которого без лицензии торговали бургерами.

За Дерсторпом на побережье тянулась уединенная полоса длиной около мили, которую местные называли Пляжем. На западе полоса сужалась и сходила на нет у залива Уош. На Пляже стояли бунгало, построенные в 1950-е годы. В какой-то момент их недавней истории, предположительно в попытке противостоять безжалостному однообразию, их выкрасили в живые розовые, желтые и оранжевые тона. Однако соленый морской воздух давно пропитал краску; сайдинг облупился, и домики снова стали одинаково тусклыми, выцветшими. Ни на одном бунгало не было ни телеантенны, ни телефонного провода.

Диана Мандэй купила бунгало на Пляже год назад, в качестве инвестиции. Домики ей не нравились – более того, внушали безотчетный ужас, – но изучение доходов предыдущего владельца убедило ее, что в обмен на минимальные расходы и усилия они получат неплохую прибыль. Обычно поздней осенью и зимой бунгало пустовали, но даже тогда время от времени приезжали случайные наблюдатели за птицами или писатели. Каким бы странным это ни казалось Диане, на удивление многим хотелось насладиться одиночеством и тишиной, какие предлагал Пляж. Казалось, их вполне устраивают несмолкаемый шелест прибоя, ветер в солончаковых болотах, незаметное слияние моря и неба…

Диана надеялась, что такие условия удовлетворят молодую женщину, которая стояла спиной к самому западному бунгало. Наверное, аспирантка, пишет диссертацию. Одетая в парку, джинсы и прогулочные сапожки, она держала в руках справочник Совета по туризму, в котором Диана разместила свою рекламу, и выжидательно смотрела на горизонт. Ветер ерошил ей волосы, а волны выносили на берег перед ней серую и черную гальку.

Как в «Женщине французского лейтенанта», подумала Диана, которая давно питала слабость к актеру Джереми Айронсу, только моложе и не такая хорошенькая. Интересно,