Мертвое озеро. Возвращение - Керри Райан

Ни один из них не делает движения, чтобы встать, а это означает, что у них остались еще вопросы. Я даже догадываюсь какие.

– Сэкономлю вам время: Сэм на этой неделе выполнял грузовые рейсы. Все они зарегистрированы в Ассоциации воздушного транспорта. Хотя я уверена, что вы об этом знаете, иначе не сидели бы здесь, болтая со мной.

На этот раз Индири все-таки улыбается.

– И это тоже правда.

Я киваю.

– Теперь, когда вопрос моей причастности – точнее, непричастности – урегулирован, может, расскажете, зачем вы здесь на самом деле? Если это просто расследование убийства, им должны заниматься местные копы, а не ФБР. Опять же, вы упомянули Мэлвина Ройяла. Пока что я никакой связи не вижу, если не считать, что Купер Кунц определенно не являлся его фанатом.

– Вы снова правы, – подтверждает Индири. – Мы нашли кое-что от Мэлвина на месте преступления.

Я хмурю брови. Вскоре после того, как Мэлвина признали виновным, кое-какие его вещи попали на черный рынок – одежда, письма, которые он писал, в один момент даже пряди волос. Что за ценность в них видели покупатели, я понятия не имею. Мне было отвратительно даже думать об этом.

– Что именно вы нашли? – спрашиваю я, не зная, действительно ли хочу услышать ответ.

– Фрагмент кости, – ровным голосом произносит он.

– Кости? – переспрашиваю, не уверенная, что правильно расслышала. – Человеческой? Его кости?

Индири кивает Рен, и та достает из конверта еще одно фото. Его явно сделали криминалисты: кусочек кости лежит на синей ткани. Судя по линейке рядом, кость длиной около дюйма, и она тонкая.

– Это средняя фаланга его указательного пальца, – объясняет Рен. – Левой руки.

Не отрываясь гляжу на фото. К горлу подкатывает тошнота при мысли, что это была часть Мэлвина. Кость из руки, которой он пытал женщин, а потом ложился со мной в постель и ею же ласкал.

Я отталкиваю снимок, глотку обжигает желчь.

– Как вообще к этому парню могла попасть его кость? Не мог же Мэлвин отрезать себе палец и выставить на продажу? Уж точно я бы заметила его отсутствие, когда он похитил меня с намерением запытать до смерти в прямом эфире.

– Это нам еще предстоит выяснить, – отвечает Рен.

В ее голосе подозрение. Неужели они до сих пор считают, что я могу быть причастна?

– Смею вас заверить: когда я застрелила Мэлвина Ройяла, все его пальцы были при нем.

Индири снова почти улыбается.

– Благодарю за подтверждение, хотя в нем и нет необходимости. Мы уже знаем, откуда взялась кость. Кто-то раскопал его могилу.

Новость бьет меня словно кулак в живот. Я оседаю на стуле, голова начинает кружиться. Я слышала, что такое порой случается: люди настолько увлекаются своими кумирами, что раскапывают их могилы, а потом продают содержимое гробов как сувениры. Это отвратительно и дико, но меня не удивляет. На момент смерти Мэлвина у него имелись фанаты, готовые выполнить любой его приказ – включая похищение его детей и убийство бывшей жены. Хотя скорее то были не фанаты, а последователи. Я так переживала, что кто-нибудь из них попытается отыскать могилу Мэлвина и откопать его, что предприняла максимальные меры предосторожности. Его похоронили в безымянной могиле, на кладбище, никак не связанном с его биографией. У меня в домашнем офисе висит снимок этой могилы. Она неприметная – просто небольшой камень в море других таких же. Напоминание о том, что он мертв и больше нас не потревожит.

– Как они вообще его нашли? – Я вдруг понимаю, что очень зла. Никто не должен был отыскать эту могилу. А раз ее нашли, значит, я что-то упустила – оставила подсказку насчет местоположения, сама того не зная. И это наводит на мысль: что еще я могла упустить? Какие еще есть слабые места, которых я не вижу?

– Мы пытаемся это выяснить, – отвечает Индири.

Я провожу ладонью по лицу.

– Когда это произошло? Почему меня не уведомили сразу же?

В кладбищенской конторе я оставила строгое указание связаться со мной немедленно, если кто-нибудь будет расспрашивать о захоронении или с ним что-то произойдет.

– Мы не знаем.

У меня широко распахиваются глаза.

– В каком смысле не знаете? Как это возможно? Нельзя же раскопать могилу так, чтобы никто не заметил!

– Поверьте, мы обеспокоены не меньше вашего, – говорит Индири.

Громко фыркаю в ответ. Конечно, это просто кости, и меня не должно волновать, что они пропали, но меня очень успокаивало сознание того, что Мэлвин лежит в могиле – и что это я отправила его туда.

Рен достает из конверта еще несколько фото. Я сразу же их узнаю. Могильный камень Мэлвина. Выглядит точно так же, как на снимке у меня над столом.

– Мы говорили с администрацией кладбища и со всеми могильщиками, которые работали там за последний год. Никто из них не помнит, чтобы кто-нибудь проявлял интерес к могиле Мэлвина, и никаких происшествий поблизости тоже не было. Не находили ни следов раскопок, ни кучек земли. Ничего позволяющего заподозрить, что с могилой что-то неладно.

– Надо думать, вы уже разрыли ее, чтобы проверить, что тела нет? – спрашиваю я.

Индири кивает:

– На этой неделе. Гроб был на месте, но пустой. Мы отправили, что смогли, криминалистам, надеялись найти какие-нибудь волокна, отпечатки пальцев, но…

Он замолкает на полуслове. При таких условиях было бы удивительно, найди они хоть что-то. Тем более что им неизвестно даже, когда совершено преступление. Я роняю голову на руки.

– Просто поверить не могу! Каким больным уродом надо быть, чтобы раскопать могилу и продавать кости как сувениры?

Спецагент Индири ерзает на стуле.

– Мы считаем, это другой случай.

Я поднимаю глаза и смотрю на него.

– Почему? Как еще объяснить, что у Купера Кунца оказалась одна из костей Мэлвина?

– Потому что мы нашли эту кость у него в горле. По заключению патологоанатома, ее поместил туда человек, убивший его.

От отвращения меня передергивает. Рука невольно взлетает вверх и обхватывает шею.

– Кость Мэлвина в горле? – От этой мысли я едва не давлюсь.

Индири кивает:

– Патологоанатом считает, что она могла способствовать смерти.

Я содрогаюсь, представив, каково это – задохнуться от кости Мэлвина. За прошедшие годы я повидала немало ужасов. На процессе, когда меня обвиняли в пособничестве Мэлвину, прокурор старался как можно чаще демонстрировать фотографии с местами преступлений и трупами жертв. Меньше года назад я была вынуждена смотреть, как женщина в невыносимых муках истекала кровью после того, как безумный маньяк ампутировал ей руки