Искатель, 2007 № 12 - Журнал «Искатель»

— Иди, иди за чемоданом! — многозначительно сказала она.

Когда дверь за Костей закрылась, начался допрос с пристрастием. Ни одни пыточные подвалы далекой старины не видели большего желания мгновенно разделаться с клиентом.

— Ну, рассказывай, милая! — жестко заявила хозяйка дома, усаживаясь прямо напротив Эдит.

— Что рассказывать?

— Все рассказывай!

И рассказала Эдит, что приехала с Северного Кавказа, что окончила в Москве экономический институт, что вышла замуж за директора института, что он оказался бабник и вдобавок горький пьяница и что она решила окончательно и бесповоротно уйти от него.

— А Костя наш при чем?

— А ни при чем! Мы с ним на одной лавочке сидели. Я первый раз в жизни попробовала закурить и случайно сожгла ему брюки. Но я знаю, как надо латать такие вещи, чтобы не осталось следа, я бывшая швея-мотористка. Вот посмотрите на брюки, никто на свадьбе и не заметит, что они заштопаны.

Действительно, только при самом внимательном осмотре можно было заметить место искусной штопки.

— А за чай спасибо! Вкусное у вас брусничное варенье, — похвалила угощение Эдит.

Польщенная хозяйка, видя, что на ее единственное чадо никто не собирается покушаться, участливо спросила:

— И куда ты, милая, теперь с чемоданом пойдешь?

— На вокзал!.. Поеду домой. Надоела мне Москва.

Но не так легко расстаться со столицей. Кости долго не было, а когда он появился, под глазом у него сиял огромный фингал. Посыпались вопросы:

— За что? Как?

Костя стал рассказывать:

— Больше всех кричала его молодая любовница, что я ваш, Эдит… хахаль. Она, мол, давно говорила вашему мужу, что у вас кто-то есть, а он зря ей не верил. И вот теперь факт налицо и доказывать ничего не надо. Она сама ваши вещи как попало в чемодан покидала.

Костя покраснел как перезрелый помидор. Он умолчал только об одном, что и фингал она ему поставила за то, что так долго не могла его выследить.

— Ах, господи! — схватилась за голову мать. — Тебе же, Костя, через неделю диплом защищать, а дальше у тебя кандидатские экзамены. Как ты с таким лицом на люди покажешься?

Эдит уверенно заявила:

— Я его за один день только так выведу, и следа не останется.

Этим она решила свою судьбу. Мясоедиха, еще минуту назад готовая выставить ее за дверь, неожиданно задумалась. Пусть сначала синяк выведет, а потом съезжает.

— Куда тебе, милая, торопиться, — заявила она. — Переночуешь у нас, а завтра с утра и поедешь на свой вокзал.

Эдит принялась сразу врачевать. Она спросила, есть ли сушеная бодяга. Получив отрицательный ответ, она смочила синяк свинцовой примочкой и наложила на ушибленное место лед.

— А потом попозже еще вотрем цинковую мазь, — пообещала она Косте.

Он, не скрывая чувств, млел от удовольствия под нежными девичьими руками.

Мать снова пожалела, что не выпроводила незваную гостью. Примочку поставить смогла бы она и сама. Ну, ничего, максимум до утра, решила Мясоедиха про себя. Не убудет с них, если посторонний человек ночку переночует.

Квартира у Мясоедовых была двухкомнатная. Эдит выделили отдельную комнату. Костя собрался было ночевать в темной комнате, но предки положили его на раскладушке рядом с собою.

А к утру, проснувшись как всегда рано, мать не увидела сына на раскладушке. Он, стервец, посапывал в соседней комнате, пристроившись под мышкой у Эдит. У предков прошло генеральное совещание, и мнения разделились.

— Чтобы ноги ее не было в нашем доме. Не потерплю. У него своя невеста есть, дочка членкора, Зоенька.

— Да ты только глянь, как он от нее млеет, — увещевал старший Мясоедов жену. — Зойку же твою он, по сравнению с этой, в упор не видит.

— Зато аспирантура ему там гарантирована. Человеком будет! — уперлась рогом Мясоедиха.

— Слепая ты! — сказал в ответ потенциальный свекор. — Все на деньги меряешь. Там-то как раз он человеком не будет. Подкаблучника из него хочешь сделать?

— Замолчи! Кто в доме хозяин?

Мясодиха поставила окончательную точку в споре с мужем. Участь Кости была решена окончательно и бесповоротно.

— Я хозяин!.. Я хозяин! — еще долго убывающим эхом раздавался голос номинального главы дома.

После утреннего чая Мясоедиха отозвала Эдит в сторону и заявила протест в резкой форме:

— Я не потерплю разврата в моем доме. Поняла?

— А никакого разврата не было, — спокойно ответила Эдит. — Костя, наверно, сонный был, по старой привычке зашел в свою комнату и нырнул под одеяло.

— Это кто же тебе об этом сказал?

— Костя!

— А что же ты его не прогнала?

— А зачем? Он сказал, примочку надо новую поставить, а в кровати будет удобнее. И потом, я была в комбинации и трусиках. И вообще я в любой момент закричать могла, если что. Вы не волнуйтесь зря. Он сказал, что в древние времена в знак чистоты помыслов меч клали между юношей и девушкой, а поскольку у него меча нет, он положил между нами тубус чертежный. — Концовкой своего рассказа Эдит окончательно добила мать: — А он нежный у вас. Кончиками пальцев только касался меня, пока я делала вид, что сплю. Как, говорите, его невесту зовут?

Выставили с громким треском Эдит за дверь. Не помогло ничье заступничество, ни старого Мясоедова, ни молодого Кости. Костя вызвался проводить Эдит. Он нес чемодан и думал, думал, думал. И придумал:

— Поживем пока у моего приятеля.

Ждать он ее оставил на Пушкинской площади. Через час просил ключи у своего приятеля Романа:

— У тебя предки на дачу уехали, а мои еще только собираются.

— Ну и подождешь!

— Не могу! Ты бы только видел, какая красавица, Мэрилин Монро и Марина Влади в одном лице и теле. Руки у меня рядом с нею трястись начинают, как у алкоголика, и голос пропадает, хриплю. Дай ключи!

— Ты покажи ее хоть сначала!

— Перебьешься!

— Тогда не дам!

— Ну и не надо!

Подобное заявление подогрело любопытство приятеля. Ключи, конечно же, перекочевали к Косте. Роман, как заправский детектив, устроил слежку за своим дружком. Благо идти пришлось всего лишь к памятнику Пушкину. Эдит Костю уже заждалась. У нее даже мысли появились, а не бросил ли он ее? Она несказанно обрадовалась его появлению и бросилась на радостях ему на шею, обнимая и целуя. И в этот ответственный момент, когда Костя, потрясая ключами, брался за чемодан, появился его друг.

— Позвольте представиться, — шваркнул каблуками Роман и скромно сказал: — Роман!

А рассвирепевший Костя добавил:

— По полной представляйся, Кизяк Октябринович. А то как пес