Лето в Российской империи - Женя Гравис

А вот июльская жара накрывала московские улицы, несмотря на утро. Нет, прохлады и сегодня ждать не стоило. Через тонкие занавески в квартире Алтынова уже пробивались яркие солнечные лучи, а на небе не было даже намека на облачко.

Самарин вспомнил вдруг, как вышел утром из автомобиля в Рыбниковом переулке и каким прохладным и влажным оказался булыжник мостовой. Но дождя ночью не было. Выходит, что… Интересно, во сколько это было? И не потому ли никто из соседей не услышал звука падения? Эти глухие московские дворики с узкими арками резонируют от каждого громкого звука на улице.

Он вернулся в квартиру Липкина, где Мишка уже закончил в гостиной, переместившись в кабинет, и придвинул к себе телефонный аппарат. В ожидании, пока соединят с нужным номером, выглянул в окно. Во дворе по-прежнему было пусто, лишь возле арки и крыльца маячили два урядника. На удивление пустынный и спокойный дом – ни бегающих детей, ни ругающихся соседей. Тишь да благодать.

– Шталь слушает, – раздалось наконец в трубке.

– Это снова я. Есть новости по Липкину?

– Я тебе что – срочный курьерский? И Липкин твой – не перепелка, которую за две минуты можно разделать. Не засекал, кстати, надо попробовать. Может, и в одну уложусь…

– Глеб!

– Время смерти: между часом и тремя пополуночи. Эссенцию твою проверил. Как я и предполагал – имеет легкий тонизирующий эффект, больше работающий от силы самовнушения, нежели от состава. Пил Липкин умеренно – алкоголя в крови немного. Зато поужинал очень хорошо. Жирно, я бы сказал. Не думаю, что эти капельки сыграли какую-то существенную роль.

– А он крупной комплекции?

– Немаленькой. Около ста килограммов. Травмы на нем только от падения и совпадают с той картиной, что указана в отчете городового. Плюс есть некоторые признаки, указывающие на повышенное давление, что при таком возрасте и весе скорее правило, чем исключение. В общем, судя по всему, это вполне мог быть несчастный случай. По крайней мере, господин Липкин всем своим телом намекает мне именно на это.

– А под ногтями ты у него ничего не нашел?

– Нашел следы штукатурки. В логику произошедшего это как раз вписывается: потерял равновесие, пытался уцепиться за стену, но, конечно, не сумел.

– Я тоже так подумал. Слушай, а в вещах его не было письма или других бумаг?

– Погоди. Посмотрю опись. М-м… Нет. В карманах были только ключи и коробок спичек.

– Ладно, спасибо за скорость. Если что-то еще обнаружишь – сообщи сразу через Вишневского.

– Как думаешь, на каком рынке лучше перепелок поискать?

– Ты невыносим.

– Я знаю.

Следом Самарин набрал сотрудника Вишневского.

– Как там вдова Веденеева? Не рассказала новых подробностей?

– Нет. Сидит тихо, плачет. Воды попросила. Семен за ней присматривает.

– Ну, пусть еще посидит. Узнай, будь добр, график работы ночной поливальной команды. Время, скорость, вид транспорта. И в частности, во сколько они проезжают по Рыбникову переулку. Еще мне нужна вся информация, которая найдется, по трем персонам…

И Самарин перечислил имена городового Есаулова, дворника Парамонова и агента по ссудам Алтынова.

Если Лев Вишневский и удивился, то ничем этого не показал. А Дмитрий, снова выглянув в окно, заметил, как по двору идет мужчина с пиджаком, перекинутым через руку. У крыльца он остановился, коротко переговорил с урядником. Тот записал что-то в блокнот. Молодец.

Мужчина зашел в подъезд, и Самарин, подойдя к входной двери в жилище Липкина, прислушался. На лестнице послышались шаги. Второй этаж, третий… Услышав возле соседней квартиры звяканье ключей, доставаемых из кармана, сыщик распахнул дверь, вышел в подъезд и почти нос к носу столкнулся с визитером. Значит, сосед. Из пятой квартиры. Отлично.

Мужчина замер с ключом в руке и исподлобья уставился на сыщика:

– Вам чего?

«А он на редкость дружелюбен», – подумал Дмитрий и достал удостоверение:

– Дмитрий Александрович Самарин, Московская сыскная полиция. А вы кто будете?

– Алексей Никитич Бородин. Живу я здесь.

– Вот и отлично. Как раз хотел с вами побеседовать.

– О чем? Случилось что-то?

– А вы не знаете?

– Я только что с ночной смены. Знать не знаю, что тут произошло.

Дмитрий рассматривал лицо собеседника: сероватое, с сухой кожей и темными кругами под глазами – то ли от недосыпа, то ли от хронической болезни. Ну да, сложно ждать любезности от человека, который всю ночь работал. Меньше всего ему сейчас хочется общаться с полицией. Однако возникшие у Дмитрия вопросы не терпели отлагательств. Но сообщать соседу о смерти Липкина сразу, пожалуй, не стоило.

– Давайте пройдем к вам и поговорим.

Алексей Никитич сипло вздохнул и провернул ключ в замке:

– Прошу.

Самарин зашел внутрь и бегло осмотрелся. Эта квартира как раз выглядела обжитой и оттого более тесной. Стол, подоконник и полки были заставлены каким-то железным хламом – старыми чайниками, часами, частями ламп и примусов. И, присмотревшись, Дмитрий понял, что это вовсе не барахло, а склепанные из запчастей фигурки людей и животных. Ну да, так и есть. Вот старик с газетой сидит на скамейке, вот собака задрала лапу у фонарного столба…

Сделано это было довольно умело. И пока сыщик рассматривал забавные вещицы, Алексей Никитич не без усилия и со скрипом распахнул створку окна, впустив в комнату пока еще прохладный утренний воздух.

– Интересное у вас увлечение, – заметил Самарин, указав взглядом на фигурки.

– Да так… Балуюсь в свободное время, – хмуро ответил Бородин.

– Кем вы работаете?

– Инженером в городской управе. Инспектирую городское хозяйство – дома, склады, коммуникации…

– Любопытно. Наверняка в подвалах часто бываете, на чердаках…

– Ну, случается. А в чем дело?

– Так, просто интересуюсь. Там, полагаю, и живности много встречается. Крысы всякие, тараканы, мыши…

– А еще воробьи, голуби, стрижи. Насекомых вам тоже перечислить?

– Меня интересуют только мыши, – ответил Дмитрий и добавил через паузу: – Летучие.

Бородин сощурил глаза, снисходительно скривился и вдруг презрительно выдохнул:

– Этот старый пентюх не придумал ничего лучше, как вызвать полицию? Из-за одной мышки? Нет, я знал, конечно, что он пришибленный на голову, но вы-то куда? Два урядника и фараон? Из-за одного несчастного нетопыря?

Под конец тирады воздух в легких у Бородина кончился, и он сипло закашлялся, хватая ртом воздух. Схватил со стола кружку с водой и начал жадно пить. Самарин пережидал молча. И