Лето в Российской империи - Женя Гравис
– Ого! – присвистнул тот. – Тогда понятно, почему тут беспорядок. Он ее, наверное, поймать пытался, полотенцем махал, бокал уронил, бумаги разлетелись. Только вот… Откуда взялась мышь? Окна же закрыты были.
Самарин обвел глазами комнату и задержался на резной вентиляционной решетке:
– А вот откуда. Если так, то есть версия, зачем Липкин среди ночи полез наверх: искать гнездо.
Дмитрий подтащил стул, забрался на него и снял решетку вентиляции, посветил внутрь фонарем.
– Квартира на третьем этаже. Выше только чердак. Логично предположить, что мышь явилась именно оттуда. Но…
Тут Самарин замолчал, сосредоточенно водя фонариком внутри вентиляции.
– Что «но»? Что ты там нашел? – Мишка от нетерпения начал даже подпрыгивать, пытаясь заглянуть в отверстие в стене.
– Не мельтеши, – буркнул Дмитрий. – Не видно толком, нужен фонарь посильнее. – Сыщик спрыгнул со стула. – Кабинет тут есть?
– Да, первая дверь по коридору. Я только заглянул, но ничего там пока не трогал.
Если Георгий Павлович Липкин что-то и держал в порядке – то это документы. Открыв верхний ящик рабочего стола, Дмитрий первым делом обнаружил то, что искал, – домовую книгу. И вернулся с находкой в гостиную, чтобы не нарушить порядок в кабинете.
По книге записей выходило, что в доме было шесть квартир на втором и третьем этажах. В цоколе разместились сапожная мастерская, скобяная лавка со складом, а также две каморки: одна была обозначена как «дворницкая», вторая – просто «собств.».
Квартирантов Самарин тоже сверил, начав со вдовы Веденеевой. Как и сообщила Мария Андреевна, снимала она квартиру номер два. Рядом с именем ее мужа – Владимира Михайловича – стояла приписка: «Умер 15 марта 1921 года». В апреле и мае арендная плата вносилась с задержками, но долгов у вдовы на сегодняшний день не имелось.
В квартире номер один была указана жилица Окладникова А. Т., восьмидесяти восьми лет. В графе напротив третьей стояло: «Шестаковский И. П., служащий, 37 л.» и «Шестаковская К. С., супруга, 35 л.». А также приписка: «Съехали на дачу 3 июня, уплачено до 3 августа сего года».
Арендатором квартиры номер пять – соседней с квартирой Липкина – значился некий Алексей Никитич Бородин, инженер Московской городской управы. А что насчет четвертой квартиры, куда пришло письмо, конверт от которого нашелся в мусорном ведре? Там в качестве жильца был отмечен Даниил Егорович Алтынов, агент по ссудам. И напротив его фамилии тоже была интересная приписка: «Съехал по делам 02.04.1921 г. Уплачено до 30 июня сего года».
Любопытно. Дмитрий переписал в блокнот имена всех жильцов и задумался. Кого же навестить первым? И кстати, где само письмо?
– Миша, ты письма среди бумаг не находил? – спросил Самарин сотрудника.
– На столе и на полу не было. Только газеты, реклама и счета.
– Перейдешь в кабинет – поищи там внимательно. Письмо без конверта для Даниила Егоровича Алтынова от некоего С. В. Рябинина. И любые бумаги на имя Владимира Веденеева или связанные с ним.
– Понял, сделаю!
– Я пойду прогуляюсь на чердак.
«Не пытайся себя обмануть», – размышлял Самарин, засучив рукава рубашки и оттаскивая в стороны мешки и ящики. Утренней зарядкой он сегодня пренебрег, посмотрев на градусник, но физическая нагрузка его все равно настигла. Разбор завалов занял около двадцати минут, а дверь на чердак, к счастью, оказалась не заперта, а лишь закрыта на задвижку.
Внутри, как и ожидалось, было такое же скопление хлама и мусора. И как люди умудряются обрастать таким количеством ненужных вещей? А главное – не избавляться от них вовремя? Кому, спрашивается, нужны эти перевязанные бечевкой стопки старых журналов? Видно же, что стоят тут не первый год. Ну ладно, их хотя бы на растопку можно пустить. А ободранный чемодан без ручки? А сломанная деревянная лошадка? А рождественская ель?
Ель? Самарин даже протер глаза – настолько удивительным было обнаружить в июле елочный скелет с давно осыпавшимися иголками и обрывками серебряной мишуры на ветках. Поистине люди бывают поразительно бережливы.
Обходя чердак, Самарин обнаруживал все больше удивительного барахла, но понял вдруг, что не находит главного – ни летучих мышей, ни следов их пребывания. Они – создания стайные, живут семьями, спят вместе в темных и теплых углах. А тут… Самарин водил фонарем, подсвечивая старые деревянные стропила, и не находил ни малейшего намека на гнездо. Не было на полу ни крупинок помета, ни остатков насекомых, которые могли бы дать намек на пребывание тут каких-то живых существ. Ничего. Лишь толстый слой пыли на вещах. Впрочем…
Свет фонаря выхватил из сумрака деревянный пол, и Самарин заметил то, что поначалу не бросалось в глаза, – заметенные следы. Как будто кто-то прошел от окна вглубь помещения, а потом вернулся обратно, подчищая отпечатки обуви веником. Веник, кстати, обнаружился тут же – под чердачным окном. Выходит, Липкин все же поднялся ночью без приключений и даже попал внутрь? А упал лишь на обратном пути?
Однако при ближайшем рассмотрении догадка не подтвердилась: заметенный участок тоже был припорошен пылью – пусть и меньшим слоем, чем все вокруг, но за несколько часов ее бы столько не образовалось. Следы оставлены как минимум несколько дней, а то и недель назад. И зачем сюда поднимался их обладатель?
Внезапная догадка вдруг возникла у Дмитрия в голове – и, увы, тут же погасла. Жестяная труба вентиляции поднималась из пола недалеко от чердачного окна – и никаких заметенных следов возле нее не было. Напротив – дорожка вела в самый темный и захламленный угол. И что там делал неизвестный посетитель – пока можно было только гадать.
В раздумьях Самарин вернулся в подъезд, достал связку ключей. Что ж, раз квартира агента по ссудам Алтынова пустует, стоит для начала проверить ее. Прошла почти неделя с последнего оплаченного дня. Почему же квартирант до сих пор не вернулся?
Квартира номер четыре встретила Самарина спертым воздухом и мебелью с наспех накинутыми на нее простынями. И снова везде толстый слой пыли, но никаких заметенных следов. Сюда точно не заходили несколько месяцев.
Дмитрий прошелся по комнатам. Квартира почти в точности повторяла жилье домовладельца Липкина, только в зеркальном отражении: столовая-гостиная, кабинет, спальня. Наскоро открыв шкафы и ящики и ознакомившись с содержимым, Самарин пришел к выводу: арендатор и не собирался сюда возвращаться. В рабочем столе – никаких бумаг и документов, в шкафу – нет одежды и обуви, кроме растоптанных тапочек и пары ветхих сорочек. Ничего, за чем стоило бы вернуться.
Сыщик присел на стул и задумался. С одной стороны, в квартире домовладельца обнаружились интересные находки.