Лето в Российской империи - Женя Гравис

– Князь прислал мне лимон!

– Что?

– Лимон! В бархатной коробочке!

– Весьма… необычный жест, – осторожно заметил Тихон.

– Конечно, там была еще прощальная записка. Но лимон! Я теперь в смятении, как поступить. Есть его вроде как неэтично, все-таки памятный подарок. Мумифицировать его? Вот вы бы как поступили?

– Выкинул в окно. – Тихон буркнул, не подумав.

– В окно нельзя! Еще зашибет кого. Говорить будут, что брошенная госпожа Тихомирова ума лишилась от горя, фруктами кидается…

– Вы так легко об этом говорите…

– Я не боюсь осуждения. Это вы – на курорте, а я здесь выросла. Вы знаете только блестящие дома на набережной, а за ними еще целый город, люди, для которых я уважаемая дочь своего отца. Ялта меня бережет. Через несколько недель болтуны разъедутся, а я останусь. Здесь некому судить меня. Люди в Ялте – либо моя семья, либо те, кто работает на мою семью. Одни меня любят, другие боятся. А те, кто болтает, – они чужие. Вам кажется, что вы видите позор брошенной женщины. В Москве, возможно, было бы так. А здесь все знают, что я просто вежливо принимала дорогого гостя. Вы не заметили? На курортных набережных не бывает настоящих чувств, только игра в лучшую жизнь. Осень придет, и все забудется.

Лидия Тимофеевна замолчала, а Тихон был рад, что она позволила себе ему открыться. Ведомый нежностью, он протянул к ней руку – и тут же охнул от неожиданной боли. В запястье ему, будто выпущенный из рогатки, врезался небольшой, но довольно острый камень. Тихон обернулся и увидел на тропе чуть выше бритого парнишку в турецкой тюбетейке. И действительно, с рогаткой.

– Это еще кто?

– Моя охрана, – не оборачиваясь, объяснила Лидия Тимофеевна. – Предупреждает…

– Охрана? И на водопадах он тоже был?

– Да.

– Почему же он мне там глаз не выбил?

– Она пыталась. Но вы очень удачно поскользнулись и упали.

Тихон вспомнил посыпавшиеся ему на голову камешки.

– Это женщина? – Тихон снова обернулся, чтобы рассмотреть внимательнее.

– Неужели вы думаете, что я бы стала купаться при мужчине?

– Ну… – Тихон отвел взгляд, чтобы, не дай бог, случайно не намекнуть, что так и было. Женщины не любят признания фактов. И это тоже факт.

Зато он вспомнил! Он видел «охранницу» в зале на лекции. Только тогда она была в платье и с роскошной прической. Все-таки память у него отменная, что и говорить! Довольный собой, Тихон поинтересовался:

– А что стало с ее волосами? На лекции они были.

– Это был парик. Нурсулу в городе носит парики. Ее собственные волосы выпали на похоронах родителей и больше не растут. Поэтому она не может выйти замуж и работает у меня. А еще потому, что она – лучший стрелок в округе. Мы вместе играли в детстве, и она побеждала. А потом мы выросли, мне пришлось научиться носить шелковые платья, а ей – охранять меня и изображать мою компаньонку.

– А что вы любите, Лидия Тимофеевна? – неожиданно спросил Тихон, – Ведь не платья и не коробочки с драгоценностями, которые приносил вам князь?

Лидия Тимофеевна хитро усмехнулась, по-мальчишески свистнула и пустила коня в галоп. На узкой тропе это было рискованно, но Тихону ничего не оставалось, как скакать за ней. Тропа уходила круто вверх. Конь Лидии Тимофеевны взлетел, не притормаживая. Тихон Петрович себе такую скорость позволить не мог и въехал на плато куда аккуратнее, но с опозданием.

Лидия Тимофеевна ждала его, взбудораженная скачкой, раскрасневшаяся. Волосы ее растрепались, зато глаза сияли. Наверху было огромное пустое пространство, сливающееся краями с небом. Гулял ветер, раздувая одежды и заставляя повышать голос.

– Ветер! – крикнула ему Лидия Тимофеевна. – Больше всего на свете я люблю ветер!

Словно откликаясь на слова всадницы, ее белый конь заржал и помчался по открытому пространству уже по своей воле.

Тихон остался. Он уже понял, что за этой женщиной не угнаться. Он был счастлив безумием момента в этой странной точке мира, где скалы нависают над облаками, а там, далеко внизу, сверкает невидимое море. И в этом перевернутом мире белый конь носит маленькую женщину с черными волосами, которая из всех драгоценностей выбрала ветер.

В город они возвращались молча, но, как только начались дома, Лидия Тимофеевна попросила:

– Не надо провожать меня, Тихон Петрович, не стоит…

Тихон придержал коня.

– Как скажете…

Она потупилась и, смущаясь, сказала:

– Вы знаете, за мной ухаживало много мужчин. С разными целями… Дарили цветы, драгоценности. И очень много говорили! Но вы единственный, кого заинтересовало то, что я люблю. Это удивительно и… спасибо. Прощайте!

Она пришпорила коня и уехала вперед одна. Буквально минуту спустя мимо Тихона проехала вторая всадница, злобно глядя из-под тюбетейки карими глазами. Тихон в ответ вежливо приподнял шляпу, чем рассердил охранницу еще больше.

Несколько часов спустя Ялту встревожила новая трагическая новость: с яхты «Счастливая» выловили утопленницу. Курортники спешили в порт, чтобы своими глазами засвидетельствовать событие. Тихон, чертыхаясь и вспоминая матушкины предсказания, тоже пошел.

На набережной оказалось столько людей, что оставалось только удивляться, как маленькая Ялта столько в себя вмещает. Все щурились на солнце и наблюдали за пришвартованной яхтой, на которой суетились матросы. На молу стояли полицейская подвода и несколько человек в форме городовых.

Протискиваясь ближе к морю, Тихон невольно слышал обрывки разговоров, и они ему совсем не нравились.

– Не выдержала, душенька, самоубилась, как пить дать!

– Да как же это быть может, чтобы человек всю жизнь у моря прожил, а плавать не умеет?

– Кто ж девиц в хороших семьях плаванию-то учит? Зачем им это надобно?

– Затем и надобно! Чтобы самоубиться сложнее было!

– Это все от разбитого сердца…

Внезапно в толпе, совсем близко от полицейской подводы, Тихон Петрович увидел обоих Эйлеров. Алексей Федорович держал под руку Елену Сергеевну, которая протирала платком глаза, то ли от слепящего блеска воды, то ли от избытка чувств.

– Добрый день! – поздоровался Тихон.

– Здравствуйте, господин Пересветов! – ответил Алексей, а Елена Сергеевна кивнула и отвернулась.

Значит, все-таки от избытка чувств.

– Вы уже в курсе, что произошло?

Алексей Федорович мрачно поведал:

– В гостинице болтали, что Лидия Тимофеевна упала с яхты за борт.

– Может, это неправда?! Или же вовсе не она?.. – с надеждой прошептала Елена Сергеевна.

– Maman надеется, – объяснил очевидное Алексей. – Еще пару часов назад мы встретились с Лидией Тимофеевной в холле гостиницы. Она была вполне весела, собиралась на морскую прогулку. И вот…

Тихон уже плохо слышал, что говорил молодой человек. В ушах звенело, солнце слепило так, что невозможно было смотреть. И людские голоса гудели все громче, сливаясь в