Выстрел милосердия - Ю. Несбё

— Проявляет пятна крови и следы пороха, незаметные для глаз. Вы из оперативников?

— Да. Олег Фёуке, — он машинально протянул руку, но быстро отдернул её, заметив, что швед даже не шелохнулся, а лишь молча уставился на его ладонь.

— Извините, — сказал Олег, надеясь, что краска смущения не проступила на его лице.

— Все в порядке, вы, судя по всему, здесь новенький.

Олег кивнул.

— Я Эдди Йонассон, местный швед из криминалистической службы.

Они обменялись парой слов, после чего Олег прошел в ванную комнату. На зеркале не было никаких следов зубной пасты — не то что у них с Хельгой.

— Фёуке?

Мужчина, стоявший в дверном проеме, был ровесником Олега. На нем были широкие джинсы с высокой посадкой, модная куртка-бомбер и белые кроссовки с короткими носками, хотя на улице стоял трескучий мороз. Олег не понимал, почему все сотрудники дежурной службы криминалистов одеваются как золотая молодежь из престижных западных районов города, — возможно, это была какая-то шутка для своих, которую ему ещё никто не потрудился объяснить.

— Жена и дети сидят у соседей. Хочешь с ними поговорить?

Олег задумался, глядя на себя в зеркало над раковиной. Темные волосы и карие глаза достались ему от матери, Ракели Фёуке. Наверное, поэтому каждый раз, глядя в зеркало, он видел именно её. Или искал её взгляд. Ведь не проходило и дня, чтобы он не думал о ней. Тоска, которая, как он надеялся, со временем притупится, казалось, только росла. Прежде чем войти туда и заговорить с людьми, которые только что потеряли самого близкого человека, ему нужно было научиться отодвигать собственную боль в сторону. Сострадание не поможет ему найти того, кто убил мужчину в кабинете, а утешение — это забота священника.

Всему этому его научил Харри. И все же Олег знал: чем более замкнутым и холодным становилось бледное лицо Харри, чем равнодушнее казался его синий взгляд, тем сильнее бушевали внутри него чувства и скорбь. Сам Олег пережил смерть матери и сумел жить дальше. Возможно, потому, что у него появилась собственная семья, — так уж нас устроила эволюция. Харри же пошел на дно. Даже после того, как он нашел и убил убийцу Ракели Фёуке, Харри продолжил свое падение по спирали. Спасенный в самый последний момент — по иронии судьбы — новым делом об убийстве. Работа. Отвлечение. Возможность делать единственное, к чему, по его собственным словам, он был пригоден.

Олег надеялся, что смерть Ракели сблизит их. Но со временем пришло осознание, что именно мать была их единственным настоящим связующим звеном. Именно любовь к Ракели, а не к нему самому, заставила Харри взять на себя ответственность за чужого мальчишку.

Или нет?

И, конечно, была ещё одна мысль — несправедливая, нелепая, но от неё никак не удавалось избавиться. Если бы Харри не появился в их жизни, у Олега до сих пор была бы мать. А у Олава и Юлии была бы бабушка.

— Хочешь с ними поговорить? — повторил парень из дежурной службы.

— Иду, — сказал Олег.

— Жертву зовут Биргер Неслунн, пятьдесят пять лет, — сказал Олег, обводя взглядом временную следственную группу из шести человек, которую успела собрать начальник отдела Катрине Братт. Шел первый день нового года, и многие сотрудники отдела убийств должны были вернуться из рождественских отпусков только сегодня вечером.

— Он владел строительной фирмой, восемнадцать постоянных сотрудников. Женат на Ламай Неслунн, двое детей, четыре года и шесть лет. Жена утверждает, что во время выстрела она с детьми находилась в подвале. Она поднялась в квартиру лишь на минуту, чтобы набрать воды для собаки, и обнаружила, что дверь взломана, а муж лежит мертвым на полу. Ни в подъезде, ни в лифте она никого не видела и не слышала. По её словам, из квартиры ничего не пропало, а эксперты не обнаружили никаких следов обуви. Возможно, дело в том, что полы были свежевымытыми, но на улицах сейчас такая грязь, что взломщик либо разулся, либо воспользовался бахилами, как и мы.

— Они были в подвале? — спросил Скарре, откидывая назад прилизанную чёлку. Он был мелким человеком. Во всех смыслах, как уже успел понять Олег. — Мы что, имеем дело с делом Фритцля[6]?

Олег подумал, что если бы эти шуточки отпускал кто-то другой, а не Скарре, который так отчаянно нуждался во внимании, они, возможно, вызвали бы смех.

— Ну... — начал Олег. По едва приподнятым бровям Катрине Братт он понял: она догадалась, у кого он перенял эту манеру выражаться. Олег не знал почему, но с самого первого дня подозревал, что между ней и Харри когда-то что-то было. Может, дело в том, что у неё были такие же темные волосы, та же стройная фигура и высокие скулы, как у Ракели. Или в том, что на её щеках проступал легкий румянец каждый раз, когда упоминалось имя Харри, словно это было их общей тайной, которую следовало скрывать от Олега.

— Она говорит, что дети очень любят собаку, — продолжил он. — И они обычно уводят её в тихое, защищенное от света место каждую новогоднюю ночь ближе к полуночи.

— Из-за петард, — подал голос Вульф, менее языкастая и, к счастью, более обаятельная тень Скарре. — Я со своей собакой делаю то же самое, закрываю её в гараже, когда начинают палить. У собак ведь тоже бывает посттравматический синдром, знали? Они...

— Расскажи о жене, — оборвала его Катрине Братт.

— Она и её старшая сестра приехали в Норвегию из Таиланда, когда им было восемнадцать и двадцать лет, — сказал Олег, сверяясь со своими записями. — Они работали в массажном салоне и отправляли деньги семье на родину. Там Ламай и познакомилась с Биргером Неслунном, они поженились. Некоторое время она подрабатывала гримером и на кухне в тайском ресторанчике на Энерхаугене, но после рождения детей стала домохозяйкой. В поле зрения полиции никогда не попадала. Утверждает, что ей ничего не известно о каких-либо явных врагах мужа, но признает, что у него были долги. Вроде бы к нему предъявили иск о возмещении ущерба в связи со строительным проектом для иностранного