Выстрел милосердия - Ю. Несбё

— Сто тридцать девять?

— Случайное число. Я просто к тому, что не стоит слепо цепляться за то, что кажется тебе совпадением.

— Кстати, ты знаешь некоего Роберта Брандта?

— Не припомню такого.

— Странный тип в темных очках а-ля Леннон и большой шляпе, сказал, что знает тебя.

— Нет. А что?

— Ничего.

— Ладно, — сказал Харри. — Ты не могла бы разузнать, не был ли Биргер Неслунн должен денег Джону Дейлу?

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что по двум точкам можно провести прямую. Но по трем уже получается рисунок.

— То есть теперь ты уже не считаешь это совпадением? Ты можешь наконец определиться?

— Если следователь не обязан определяться, они и не должны определяться[26]. Если совпадения — это все, что у нас есть, значит, будем работать с ними.

— Ты только что сказал «они»?

— Да, я обновил свои личные местоимения.

— Неужели? Но ты по-прежнему говоришь «мы» там, где по-новому следовало бы сказать «вы», — Катрине замедлила шаг и направила ключ на машину, которая отозвалась коротким писком.

— Угу. Созвонимся. Езжай осторожнее, скользко.

Прежде чем сесть в машину, она бросила взгляд на кладбище. Выпавший за ночь снег укрыл землю, и надгробия возвышались, точно редкие зубы в изреженном рту. Возможно, именно предупреждение Харри об осторожной езде и слова Брандта о знакомстве с Харри и о несчастном случае заставили её вспомнить имя, начертанное на одном из стоявших там надгробных камней.

Разъединившись с Катрине, Харри увидел, что ему пришло сообщение.

Он открыл MMS.

Качество фотографии оставляло желать лучшего, поэтому ему потребовалось несколько секунд, чтобы узнать человека на снимке, похожем на селфи.

Это был Биргер Неслунн, сфотографированный перед окном рабочего кабинета, где сидел Харри. Единственное, чего он не узнавал, была клетчатая куртка. За окном небо освещали новогодние фейерверки.

Харри набрал номер, с которого прислали снимок. Ответила женщина. Она объяснила, что работает в криминалистической службе и Эдди Йонассон поручил ей переслать это фото Харри.

— Откуда взят снимок?

— С камеры на часах, которые судмедэксперты нашли в желудке Биргера Неслунна.

Харри откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Перед внутренним взором закружились детали головоломки, примерно так, как в его представлении двигались атомы в молекуле. Но он также знал, что атомы движутся не хаотично, это лишь кажется таковым.

— Где Эдди?

— Чукиа-уоллоп-ниденсиа кара...

Мужчина, поднявшийся между рядами скамей, стоял с закрытыми глазами, обратив к небу лицо и ладони, словно наслаждался теплым летним дождем. Или, как в данном случае, даром Святого Духа — глоссолалией.

Харри сел в самом конце зала общины «Филадельфия», рядом с единственным человеком на всей скамье. Выражение лица Эдди Йонассона, когда он увидел, кто это, напомнило Харри его дедушку, когда бабушка внезапно возникала в дверях дровяного сарая, где тот сидел, выпивал и рассказывал внуку истории.

— Твой телефон отключен, но кое-кто в Брюне проболтался, — прошептал Харри в ответ на невысказанный вопрос.

— Что-то срочное?

— Всё, как всегда, — сказал Харри. — Спасибо за снимок. Как думаешь, зачем Неслунн сделал селфи с часами и проглотил их?

— Не мое дело — думать, Холе.

— Да, но трудно ни во что не верить, правда?

Воодушевленный парой искренних «аллилуйя» из зала, говорящий на языках прибавил громкости и добавил в гласные звуки изрядное вибрато.

— Может, Неслунна заставили, — предположил Эдди. — Или он просто немного сошел с ума.

— Хм. Может быть. Но на снимке он улыбается. И я не думаю, что он был безумен. По-моему, Биргер Неслунн точно знал, что делает. Женщина, с которой я говорил в криминалистической службе, сказала, что ты снимал в квартире Неслунна в инфракрасном свете.

— Верно, — подтвердил Эдди.

— Следы пороха?

— Ни на трупе, ни на его жене, ни на их одежде. Гардеробы я тоже проверил.

— Я попросил твою коллегу поискать вот это платье на сделанных тобой снимках. — Харри показал экран телефона, где был открыт известный интернет-магазин с длинным черным вечерним платьем, расшитым пайетками, ценой 9780 крон. — Она его не нашла. Ты видел такое платье у неё или в квартире?

Йонассон покачал головой.

— Тебе не кажется странным, что Ламай Неслунн в новогоднюю ночь не надела вечернее платье, которое получила в подарок на Рождество? Её муж-то принарядился.

— Возможно. Ты намекаешь, что она застрелила мужа, переоделась и избавилась от платья до нашего приезда, потому что знала, что на нем останутся следы пороха?

— А клетчатую куртку, в которой Неслунн на снимке, ты тоже не видел?

— Нет. Про то, что куртка пропала, будет написано в моем рапорте, он будет готов к завтрашнему утру. Если тут и можно строить догадки, то скорее преступник унес куртку с собой.

— И повесил другую куртку Неслунна на стул в кабинете, чтобы казалось, будто он был в ней?

— Возможно.

Харри взял Эдди за руку и встряхнул её. — Почему было так важно убрать куртку Неслунна, которая заведомо была на нем сразу после полуночи? И куда делось платье стоимостью почти в десять тысяч крон?

Эдди больше не смотрел на Харри, его взгляд был устремлен строго вперед. Харри проследил за направлением его глаз. Все лица в зале теперь повернулись к ним — Харри понял, что заговорил слишком громко. Проповедник на кафедре произнес в микрофон:

— Брат, ты хочешь в чем-то исповедаться?

На одну безумную секунду Харри подумал, как было бы облегчительно. Облегчительно высказать все. О людях, которых он убил. За которых отомстил. Которых ненавидел. О том, что он изменял, лгал, воровал. Что он предавал каждого человека, который когда-либо был ему дорог. Что они уходили один за другим, и что так или иначе нить всегда вела обратно к нему. Это он был вампиром.

— Прошу прощения, — громко произнес Харри.

— Ты прощен, брат.

— Сомневаюсь, — прошептал Харри, снова поворачиваясь к Йонассону. — Твой коллега упомянул, что ты всегда возишь чемоданчик с инструментами в машине.

Эдди кивнул.

— Могу я одолжить твой инфракрасный фонарь?

— Зачем?

— Затем, что тебе как полицейскому для этого понадобится ордер, а я могу обойтись без него. И пока