Как мы нагибали галактику - Бандильерос
Она была общей, она не была где-то конкретно — но существовали места, где сила веры сильнее — но крылья черпали одинаковое её количество, где бы я ни находился. Инквизитор тяжело задышал.
— Император лично со мной общался и Наши дела ВАС не касаются, — уточнил я, — если у вас есть сомнения в этом — можете говорить, я слушаю.
Эклезиарх был конечно последним засранцем, который видел в своей роли скорее власть, чем веру — и это мне ближе, чем фанатизм сорориток, если честно — с фанатиками ни о чём договориться нельзя. Сейчас же я видел и нейроимпланты чувствовали его с головы до пят — скрытое оружие и защиту, множество аугметики, биологическое состояние, и его чувства читались легко — он был в шоке. Он не ожидал прямо Настоящего Святого. Он ожидал чего-то вроде очередного мужика, считающего себя святым, только с крылышками — обрушившуюся на него мощь силы веры он не мог выдержать легко — ему жгло грудь символом аквилы на груди, который сиял, словно находился в лучах солнца. Солнца, кстати, не было видно — над нами свинцовые тяжёлые тучи, не удивлюсь, если уже веками этот мир не видел солнечного света.
— Я… не сомневаюсь, — сказал эклезиарх, прочувствовав, что сейчас спорить со мной и самое главное — серыми рыцарями — мягко говоря не в его интересах. А ещё сороритас — мои личные теперь ББ — которые одеты не хуже астартес, вооружены неведомым оружием тёмной эры, и готовы уничтожать всех, вплоть до кустодиев, если они нападут. Их стройный ряд и суровые взгляды на эклезиарха были красноречивы.
— Хорошо, значит, с официальным статусом вы не будете затягивать? Мне надоели такие, как этот инквизитор, которые императору молятся, а святых ни во что не ставят, пока бумажку кто-то не выпишет, — фыркнул я, нимб над головой уже рассеялся.
— Конечно, святой, мы всё организуем.
Инквизитор, которого я жахнул священным светом императора — гулко вздохнул и внезапно, его психика всё же дала трещину:
— Святой, простите меня! Я не поверил сразу!
— Ой, ладно, — отошёл я от него подальше.
Потому что фанатизм в его глазах только разгорался. Это что, ему так сила императора мозги свернула набекрень? Он прикусил губу:
— Я виноват перед вами!
— Всё в порядке, говорю же.
— Но я позволил себе еретические мысли!
— Вы обязаны подозревать всех, Клементина, отцепи его уже от моей ноги!
Инквизитору правда башню снесло, качественно. Он просил прощения, и фанатично смотрел. Похоже, только сейчас веками закладываемая вера в Императора в его голове обрела смысл и явное, ясное представление в виде конкретной силы.
Вышло даже легче, чем я ожидал — хорошо, что со мной серые рыцари — без них пришлось бы бодаться с инквизицией, которая своими полномочиями машет как флагом на демонстрации, и не привыкла, что кто-то вообще может их ослушаться.
Терра… впечатляла. Убогостью. Грандиозные по количеству постройки, шпили высотой выше облаков, и всё это сделано… в грузной старомодной архитектуре. Экология убита под корень, солнца не видно, мириады людей копошатся внизу — даже мои ауспексы засекли и насчитали полтора миллиона человек вокруг. Это грандиозная деревня, а не величественный столичный мир — я невольно вспомнил, каким он был. Красивые элегантные постройки, очаровательные зелёные поля и луга, зона биосферы и зона застройки — примерно пятьдесят на пятьдесят, красивые до неприличия города, люди не то чтобы счастливые — но чувствовалось величие и технологическая мощь. Сейчас же… это гипертрофированная древность — колонны, ротонды, шпили соборов, бесчисленное множество грузной архитектуры — и всё это — гигантский мир-улей. В несколько слоёв заселённый по всей его поверхности — на котором уже нет разницы между отдельными городами и поселениями — лишь уровни. И уверен, в глубине его — всё так же бандиты, убийцы, еретики и каннибалы — даже на Терре.
Что с моим миром сделало время… время его не пощадило. Я на мгновение застыл, разглядывая эти виды, и отвернулся. Канонисса, стоявшая у меня за спиной, конечно не поняла моих чувств — куда ей. Для неё это Святая Терра — планета Императора — его личная вотчина и центр, ядро империума. Сороритас, которых привёл эклезиарх — с большим любопытством смотрели на своих боевых сестёр, подчинённых мне — на их необычную броню и внешность, на их странное оружие. Но в разговоры они не вступали.
— Нравится вам на Терре? — спросил эклезиарх, появившись рядом.
— Я не хочу здесь задерживаться, — покачал я головой, снимая шлем. Он отъехал назад и телескопически скрылся в виде воротника на шее, — это грустное зрелище. Я помню совсем другую терру — совсем другую родину.
— Я слышал, что вы появились из прошлого, — сказал он, — но не знал, что это правда.
— Это правда, — посмотрел я на него грустным взглядом, — шестнадцать тысяч лет назад здесь были голубые небеса и белые облака. Улицы терры утопали в зелени, очаровательные и элегантные здания, кажущиеся невесомыми, поднимались до облаков, небо было заполнено аэрокарами, а улицы светом и солнцем. На верхнем ярусе был цветущий сад размером с планету, наполняющий её воздух свежестью и прохладой. Не было мира более чистого, и более приятного для жизни, чем Терра, столица федерации планет. А это… Это уже загаженная, заполненная нагромождением построек в стиле древней терры, планета, у которой нет такого счастья, как природа. Её здесь больше нет.
— Я понимаю, — ответил он, — но для тех, кто жаждет чистоты — есть множество других планет. Терра пережила многое, очень многое, что испортило её атмосферу и лишило жизни не раз, — утирая пот батистовым платочком, ответил он.
— Всё в порядке. Могло быть ещё хуже, верно? — слегка улыбнулся я, пытаясь его успокоить, — для начала, нам нужно отдохнуть и разобраться в делах. И ещё — эти парни во главе с лейтенантом Доместосом — будут меня сопровождать до тех пор, пока я не дойду до тронного зала Императора. Своего работодателя, так