Как мы нагибали галактику - Бандильерос

Делать было нечего — поэтому я был в бело-золотой броне, с белыми крыльями — весь на полнейшем пафосе, от которого у меня самого начиналась изжога. Но местным такое нравилось — даже инквизитор одобрил.

Широким, почти хозяйским шагом, слушая, как уже начинает молитву-песнопение священник — я вошёл в собор, оказавшись в главном его зале. Алтарь в центре, ризница, золото — море золота вокруг. Золотые жаровни, золотые факелы, золотые украшения, статуи в альковах у стен, мозаики и витражи, роспись на потолке… Мне показалось — или это смесь католических и православных соборов древней терры. От православных тут море золотых украшений и пафоса — а католические пожертвовали элементы декора и лавки — на которых сидели прихожане.

Собор внутри был поистине великолепно украшен и огромен — но при этом не настолько, чтобы сидящие позади не могли увидеть священника. Насколько я узнал у Пия — и по загруженным через имплант данным — молитвы было три — утренняя, дневная и вечерняя. Приходить на молитву было обязательным, хотя верующие не могли тратить своё время в постоянных молитвах — и считалось нормальным приходить раз в неделю, эклезиархия такое не то чтобы не одобряла — просто качали головой и смирялись.

Внутри собор был разделён на две половины — левую и правую, между ними — большой проход, устланный украшенным золотыми символами камнем. Стены собора тоже исписаны ими — надписи, цитирующие речи эклезиархии. Пустые и безвкусные, как по мне.

Я пришёл последним — когда народ уже собрался — и то ли появление святого в принципе повысило посещаемость, то ли народ такой набожный — церковь была забита под завязку. Или собор, если правильнее — церковь это поменьше. Так как маскировки на мне уже не было — я просто шёл вперёд, между рядами, желая увидеть священника лично и посмотреть, послушать, как тут молятся.

Само собой — моё появление взбаламутило верующих — ещё бы — фигура, источающая психическую силу Императора, с двумя белоснежными крыльями за спиной — внушала одним своим видом верующим трепет. А я прошёл дальше, разглядывая окружающих и кто-то смотрел, кто-то отводил взгляд — не знаю, почему.

Здесь концентрация пси-силы императора была высокой — я ощущал это крыльями — в таком месте можно отлежаться и восстановить силу святости, то бишь ману отпить в соборе. Понятно. Намоленное место.

Немая сцена — только шум моих шагов прерывал всех. Я прошёл полста метров и расположился в первом ряду — здесь находились граждане империума, сидели мужчины и женщины, и я попросил их подвинуться.

— Что же вы остановились, священник? Продолжайте молитву, — с улыбкой я сел на лавочку, и чуть задел крылом сидящего рядом ребёнка — женщина схватила её и посадила себе на колени, а сама женщина… нда. Верующая до соплей зелёных — нет, у меня уже есть такие — целый орден баб с квадратными мордами и фанатично горящими глазами! Я от таких уже сбежал — и их отослал подальше, заниматься делом, и сам свалил.

Священник был в состоянии сомнамбулы — его пришлось откачивать служкам — младшим служителям церкви, которые утащили впавшего в религиозный экстаз священника и на его место вышел другой — более пожилой и опытный, который затянул длинную молитву — но косился на меня.

Молитва была долгой, и её повторяли все — я её тоже скачал, поэтому проговаривал по привычке.

После молитвы — священник решил шпарить как по написанному — или у него там правда есть инфопланшет с текстом, или имплант какой — но он затянул проповедь. О милости Бога-императора, о том, как Свет Его снизошёл на этот бренный мир, и много чего ещё — про его милость, защиту и помощь нуждающимся — в общем, император не отец тысячелетия, и просто уставший мужик, с кучей сожалений и ошибок за плечами — а само воплощение идеала.

Священнослужитель был истово верующим, и говорил горячо и хорошо — не как по бумажке читают — его крепко понесло.

Меня дёргали за правое крыло. И дёргала девочка, которая сидела у мамы на коленях.

Господи! Надо жить в сорок втором тысячелетии, надо стать почти ангелом, быть чудовищем из плоти и крови, чтобы и здесь тебя достали дети, которые в общественном транспорте — орут как резаные, а иногда — балуются и наносят вред. Ладно эта хоть дёргала за крыло и пыталась его погладить. Я не против — чтобы ребёнок перестал меня раздражать, я взял её за шкирку и посадил прямо на крыло, чуть его расправив. Она пискнула и молча улеглась на одеяло из белых перьев. Радости было — полные штаны, на вид этой девочке было лет пять, но судя по надоедливости — все четыре! Она улеглась на крыло и спросила, стоило закончить священнику:

— Дядя, а вы ангел?

— Нет, я святой.

— О! — девочка округлила глаза, — а это круто, да?

— Это как посмотреть, дитя.

— А крылья у вас настоящие?

— Самые настоящие.

— А вам с ними удобно ходить? — спросила она, засунув палец в рот, — они же мешаются.

— Хороший вопрос — иногда они и правда неудобные, — поддакнул я, — но я привык.

— А откуда они у вас?

— Подарок от одного очень хорошего, очень уставшего человека, — ответил я уклончиво.

— А можно ещё потрогать?

— Ты уже и так лежишь, куда уж больше? — хмыкнул я, — но если тебе так нравится… — я поморщившись, потянул за одно перо и подарил его девочке, — держи.

Перо было большим, даже огромным, и состояло из чистой психосилы императора, ещё и приобретший материю — подобно психокости эльдар. Девочка взяла его.

— Спасибо!

— Пожалуйста. Береги его, оно довольно… ценное.

Она прижала его к себе как своё детское сокровище.

Священник продолжил речь, а девочка перелезла на колени к матери, и похвасталась тут же подарком. Та побелела и чуть не хлопнулась в обморок. Я погладил девочку по голове и пересадил обратно маме на колени. Ну правильно, чего меня то использовать — крылья для другого дадены.

Священник, который сегодня зажигал, закончил проповедь, отпустив всех — и попутно вытер пот со лба. Выглядел он не так чтобы очень жирным — хотя все в эклезиархии, видимо, любили побаловать себя лишней едой и были пухленькими.

Однако, народ не спешил