Лев Линьков - Здравствуй и прощай
Матиссен в страхе замер: не разбудил ли он пограничника? Однако Клим по-прежнему не подавал никаких признаков жизни. Выждав с минуту, Матиссен подполз вплотную к костру, выгнул связанные руки, подставил под огонь веревку. Кривясь от ожогов, он то откатывался от пышущего жаром огня, то снова пододвигался к нему, пока, наконец, не смог перетереть обуглившуюся веревку об острый камень.
Клим очнулся, услышав какой-то невнятный шум, и не сразу поверил, что видит Матиссена, поспешно развязывающего Сорокина. В волнении Клим выстрелил вверх из пистолета три раза подряд.
— Назад! — приказал он, наставляя на Матиссена пляшущее дуло пистолета.
«Выходит, этот ученый совсем не больной!»
Матиссен отскочил от Сорокина. Клим выстрелил в него два раза и промахнулся.
— Назад, к чуму! — повторил Клим, мельком глянул на Сорокина: «Слава богу — Матиссен, кажется, не успел развязать своего подручного!»
— Камнем его, камнем! — злобно крикнул Сорокин Матиссену, спрятавшемуся за выступом скалы.
— Слушай, ты… ты плохой снайпер… — заговорил Матиссен по-русски. — У твоего пистолета осталось два патрона. Если ты есть мужчина, оставь один патрон для своего сердца…
Спеша на выстрелы, Потапов успел передумать все самое худшее. Пока он добрался до «Пятачка-ветродуя» и откопал из-под снега оглушенного Закира, прошло не менее часа.
Вот и площадка. Клим лежал у костра, сжимая в руках автомат. Неподалеку от чума громко стонал раненый Матиссен. Возле него прижался к камням связанный Сорокин.
— Все в порядке, товарищ сержант! — прошептал Клим.