Характер морской - Василий Степанович Кучер

— Знаю.　

— Может быть, и вы на ней есть?　

— Да. Во втором ряду, слева, — спокойно ответил Орлов.　

— Вот это здорово! Красота! — обрадовался Ребро.　

— А в чем, собственно, дело?　

— Вот послушайте, — комендант пригласил гостя присесть. — Нам эта фотография крайне необходима! Когда Петр Шугай демобилизовался с флота и поступил к нам на завод, он поселился в моем корпусе. Вскоре на завод пришло письмо с вашего крейсера: ведь мы тоже шефствуем над Черноморским флотом, вместе со всей киевской организацией комсомола. С тем письмом нам прислали и картину в бронзовой раме — на ней масляными красками нарисован крейсер в походе. Помните ее?　

— Помню, — подтвердил Орлов, — рисовал ее один наш мичман.　

— Картина висит теперь в нашем красном уголке. Я потом вам ее покажу, — продолжал комендант. — В письме говорилось о крейсере. Матросы спрашивали, как теперь работает и живет Петр Шугай, рассказывали о службе его товарищей, тех, что сфотографировались вместе с Никитой Сергеевичем Хрущевым во время его поездки по Черноморью. Ну, комсомольцы, прочитав письмо, сразу бросились к Петру — есть у тебя фотография? А фотографии у него уже не было. Оставил у матери, в колхозе, а она повесила ее в доме и ни за что не хочет отдавать. Разве она не рассказала о своей коллекции, когда шла с вами?　

— Кто она? — удивился Орлов.　

— Да Степанида наша, она же привела вас сюда.　

— А что, она мать Петра?　

— Вот те раз. А я думал, вы давно знакомы. Ну, и женщина, я вам скажу. Чистая пара моей Пашеньке с пылесосами. Говорят, на животноводческих фермах в колхозе всем она заправляет, хотя заведует только птичником. Как громыхнет свое «Ой, не могу», так, верите, трава вянет и волны на Днепре утихают. Но я ее все-таки уговорил. Привезла однажды фотографию, показала, но потом снова забрала. А так как мы теплоход досрочно построили, она должна была ее сегодня снова привезти. Не знаю, исполнила обещание или нет.　

Двери комнаты Параскевы распахнулись, и на пороге появились обе женщины.　

— Привезла! — весело объяснила Параскева коменданту. — Но ты ее не возьмешь. Она не твоя.　

— Вот видите, — почесал затылок Ребро и поднял глаза на Орлова.　

— Что там «видите»? — махнула рукой Степанида. — Такой гость прибыл, а вы его в коридоре держите да о пылесосах ему толкуете. Стыдно!　

Степанида подошла к Ивану, и лицо ее просияло.　

— Здравствуйте еще раз. Значит, это вы и будете Орлов? — она крепко пожала матросу руку. — А мне казалось, вы с усами. Ну, чего же мы стали? Пойдемте к Петру в цех. Он говорил, что давно вас ждет, — засуетилась Степанида, закрывая собой и коменданта и Параскеву.　

— Я пропуск вам закажу, — бросил им вдогонку комендант, снимая телефонную трубку.　

Они шли широким пролетом, иногда останавливаясь перед станками, у которых лежали готовые детали. Иван читал на ящиках названия городов и заводов: Сормово, Тюмень, Ленинград, Москва, Горький!　

Ритмичный гул моторов отвлек Орлова, и он не заметил, как из-за станка выскочил ему навстречу возбужденный Петр Шугай. Загорелый, обветренней, в новом синем комбинезоне, на голове флотский берет, а из-за расстегнутого воротничка рубашки виднеется тельняшка.　

— Ваня! — крикнул он и схватил Орлова в объятия.　

Их обступили слесари из бригады Шугая.　

— Приехал-таки! Молодец. Мы тебя еще вчера ждали. Почему телеграммы не дал? Наш теплоход готов. Я боялся, что ты опоздаешь, но нет, в самую точку попал. Завтра отправляется наш гигант. На два месяца раньше срока сдали. Увидишь, какой красавец. Ну, знакомься с бригадой. Подходи, ребята, чего встали, — широко махнул рукой Шугай.　

Подходили комсомольцы, ремесленники, бывшие матросы с боевых кораблей — знакомились. Каждый　называл имя, фамилию, а демобилизованные матросы обязательно добавляли еще и свое, морское:　

— Павел Кошуба с линкора «Севастополь».　

— Ефим Горбунь с Балтики.　

— Семен Чураков с эсминца «Грозный».　

— Гавриил Таран с Тихого океана.　

Иван Орлов даже рассмеялся:　

— Откуда вас столько набралось? Ведь со всех морей.　

— Моряк моряка видит издалека, — подмигнул Петр. — Отслужил свое на флоте, а моря не забыл. Куда податься? Ищи завод, который строит катера, теплоходы. Вот мы и собрались здесь, на острове.　

Петр Шугай глянул поверх голов и заметил мать, стоявшую с Параскевой около электровоза.　

— Мама, что, привезла? — громко спросил он.　

Ребята расступились, пропуская мать.　

— Привезла, — тихо ответила Степанида и подошла к Петру.　

Она медленно и долго развертывала цветастый платок. Наконец вынула старательно упрятанную фотографию и торжественно, обеими руками протянула ее Петру.　

На фотографии в центре сидел товарищ Хрущев, а возле него, плечом к плечу, в нескольких рядах теснились веселые и крепкие матросы. Впереди слесари увидели своего бригадира — Шугая. Сзади стоял и этот их новый знакомый, комендор Иван Орлов.　

— Вот вам и последняя деталь. А где же краснодеревцы наши? — выпрямился Шугай.　

— Здесь, — отозвался приземистый юноша в ремесленной форме с белыми металлическими пуговицами на гимнастерке.　

— Берите и оформляйте, — протянул ему фотографию Петр. — Но так, чтобы и капитан ахнул.　

— Есть, товарищ бригадир, — юноша бережно взял фотографию.　

Раздался гудок. Слесари и токари, сдав станки своим напарникам из новой смены, пошли на заводской двор.　

— Рассказывай, как живешь? — взял под руку Петра Орлов.　

— Да что рассказывать, Ваня? Нас здесь флотских порядочно собралось. Когда начали строить этот теплоход, то мы, матросы, решили так: построим его по-матросски, таким, чтобы во всем пароходстве лучшим был. Нас в этом поддержали рабочие. Такого теплохода, как этот, еще не было на Днепре. Вот увидишь завтра. Я думаю, что он пойдет от нас на Волгу, а там и до самой Москвы! И, возможно, везде будет наилучшим. А на память о флотской службе решили отдать на теплоход матросскую фотографию. Пусть пассажиры знают, что бывшие военные моряки строили этого красавца.　

Друзья одновременно повернулись на стук каблучков, раздавшийся в затихшем цехе. Зоя, узнав брата, побежала, прижав руки к груди. Запыхавшаяся, раскрасневшаяся, она была и та и не та, прежняя.　

— Ваня! Почему же ты телеграммы не дал?　

— Да я и не думал…　

— Молчи уж! Не оправдывайся, — Зоя подхватила Петра Шугая и Ивана под руки и потянула из цеха, защебетала, засмеялась.　

На остров опустилась короткая южная ночь. Но каштаны пылали белым пламенем, и плыл аромат цветов, и до утра заливались соловьи в прибрежных кустах. А когда взошло солнце, новый теплоход дал　

На большой перемене вся школа высыпала во двор. На длинных скамейках у забора, словно воробьи, щебетали девочки. Нина Степовая