Пепел и кровь - Вадим Николаевич Поситко

– В достатке… – тяжело вздохнув, повторил Диомен.

– Ты не ослышался. – Кезон уже понял, что крепко подцепил этого ушлого человечка на крючок. – Можешь не сомневаться, за эту услугу тебя щедро наградят.

– Если останусь жив, – проворчал Диомен, постукивая пальцами по пустой чаше. – Могу представить, что от меня потребуется!

Неожиданно в голове Кезона возник новый план, а точнее – довольно существенная поправка к уже имеющему плану его действий. На первый взгляд, она была не лишена авантюризма и допускала некоторую опасность, но не использовать такой уникальный шанс было, по меньшей мере, глупо. Он разлил вино по чашам как раз вовремя: хозяин таверны выставил на стол большое блюдо с парующим мясом, чуть прихваченным сверху золотисто-коричневой корочкой. Кезон втянул носом аромат жареной говядины, щедро сдобренной травами, и ободряюще подмигнул приунывшему собеседнику:

– Если тебя это успокоит, рисковать своими шкурами будем вместе. – Он сделал небольшой глоток вина и выбрал на тарелке кусок пожирнее. – Детали нашего предприятия обсудим позже, а сейчас я ужасно голоден. Присоединяйся, друг Диомен!

Его новоиспеченный напарник еще раз тяжело вздохнул и потянулся к жаркому. Пальцы его уже не дрожали, а блеск глаз заметно поблек.

– Кстати, как чувствует себя кобылка Лисанра? – неожиданно спросил Кезон. – Она бы нам пригодилась.

– Да что ей будет, старой кляче! Жива и здорова.

Диомен невольно съежился: напоминание о подарке человека, которому он оказал услугу в обход планов своего господина, раздавило его окончательно. Еще бы! Ведь он взял тогда из рук Лисандра не только деньги, но опустился до того, что не отказался и от лошади.

От Кезона не укрылось его состояние, и он почувствовал себя победителем. Именно этого он и добивался – полного и безоговорочного подчинения своей воле.

– Трибун, погрузка воды закончена!

Офицер ауксилариев возник у распахнутого полога капитанской палатки, когда Марк Гавий Флакк и капитан как раз обсуждали обратный маршрут их небольшой эскадры. Марк вышел на кормовой мостик, понимая, что от него ждут дальнейших приказов, а они с капитаном так и не пришли к обоюдному согласию, с какого побережья – восточного или западного – начать поиски пиратов. Каким количеством кораблей те располагали, оставалось неясным, что и затрудняло принять окончательное решение. Пираты могли разбиться на два отряда и промышлять у обоих берегов сразу. И только в том случае, если они сохранили не больше двух-трех судов, они бы вынуждены были держаться вместе. Сведения, добытые Лисандром в предыдущих карательных походах, разнились: в одних говорилось всего о паре потрепанных пентер, в других – о четырех быстроходных кораблях, наводящих ужас на жителей всего побережья Меотиды.

Флакку стоило одного взгляда на офицера, чтобы понять: у того есть что еще ему сказать. Он ободряюще кивнул командиру:

– Что-то еще, Квинт?

Офицер улыбнулся (подчиненным всегда льстит, когда командиры, даже временные, помнят их имена) и мотнул головой в сторону левого борта:

– Там местный рыбак. Кажется, он хочет нам что-то сообщить.

– Так почему ты еще не допросил его?

– Он будет говорить только с главным командиром! – Квинт подавил смешок и вновь напустил на себя серьезный вид.

– Главного ему подавай! – буркнул Флакк, поправляя перевязь гладия, и шагнул к надпалубному ограждению.

В рыбацкой плоскодонке, прибившейся к борту корабля, сидел крепкий, уже немолодой мужчина в заношенном синем хитоне. Густую копну черных волос прикрывала широкополая шляпа, как и хитон, знававшая лучшие дни; у босых ног рыбака, на днище лодки, лежали три или четыре крупные рыбины, у одной еще подрагивал хвост и двигались жабры.

– Ты желал говорить со мной? – окликнул его Марк.

Мужичок задрал голову и улыбнулся, обнажив наполовину беззубый рот. По всей видимости, богатый доспех римлянина произвел на него впечатление, и он, с достоинством огладив курчавую бороду, произнес:

– Так для того и приплыл. Но если вы не собираетесь пустить кровь собакам Митридата, что разбойничают у наших берегов, тогда я зря потратил время.

– Ты не зря потратил свое время, рыбак, – заверил его Флакк. – Мы как раз решаем, где их искать. Не подскажешь?

– А что их искать! – Мужичок, ободренный ответом главного командира, даже привстал в лодке, вытянув руку на юг. – Два дня назад они разграбили поселок севернее Кримн. Так что ищите их в одной из бухт западного побережья.

– Спасибо тебе за помощь. – Флакк бросил ему золотую монету.

Тот ловко поймал ее, взглянул и качнул головой:

– И тебе спасибо, командир! Намотайте кишки этих злодеев на трезубец Посейдона! Да помогут вам боги!

Он оттолкнулся веслом от борта корабля, и его лодка заскользила по воде в направлении устья реки. Марк какое-то время провожал ее взглядом, неожиданно для самого себя, задумавшись о судьбе этого человека. Она казалась ему безрадостной и наполненной тяжелым ежедневным трудом, который обеспечивал рыбаку его существование. Впрочем, не ему, римскому трибуну из сословия всадников, судить о жизни тех, в чьей шкуре он никогда не был – это бесполезное и неблагодарное занятие… Черные очертания лодки стали сливаться с бледно-зеленой гладью Меотийского озера; по ней, набирая силу, уже пошла легкая рябь. Флакк повернулся и встретился взглядами с капитаном и Квинтом.

– Идем на юг вдоль западного берега! Они там!

Паруса начали пузыриться, ловя ветер, и капитан, покрутив вздернутым к небу пальцем, который он предварительно смочил губами, удовлетворенно отметил:

– Ветер нам в спину! Сами боги помогают нам!

* * *

Танаис давно остался позади. Три септиремы, вытянувшись в линию, быстро двигались на юг. Белые барашки от буравивших воду весел тянулись за ними искрящимися в свете уходящего солнца дорожками. Весело поскрипывали туго набитые попутным ветром паруса, им вторили сопровождавшие корабли чайки. Унылой, однообразной линией тянулся вдоль правого борта холмистый, изрезанный бухточками и неглубокими заливами берег. Глядя на этот пейзаж, Флакк размышлял о том, что ни эта зеленоватая гладь озера, напоминающая выцветший изумруд, и ни бесконечная в своей тишине береговая линия – ни что из этого, видимо, не менялось никогда, оставаясь таким же диким и нетронутым с того самого дня, когда этот мир создали для себя боги. Единственный рыбацкий поселок был пройден еще под Танаисом, и вся оставшаяся часть дня прошла для экипажей кораблей в созерцании необжитых холмов.

Помимо трех септирем – больших боевых галер, с внушительным арсеналом артиллерии – в римскую флотилию вошли десять быстроходных либурн. Для большей мобильности Флакк разбил их на пары. Первые две оставил дежурить у места слияния Меотийского озера с Боспором Киммерийским на случай, если вражеские корабли, преследуемые им, попытаются вырваться на