Хюррем Хасеки Султан - Зохра

– Азизе-хатун говорит, ты прилежная ученица. Быстро освоила язык.

– Я стараюсь, агам. Хочу быть достойной этого великого дома.

Он кивнул, едва заметно. Затем, к удивлению Хюррем, на его лице промелькнула тень чего-то, похожего на… одобрение? Или просто интерес?

– Хюррем… Веселая, – повторил он ее имя, как будто пробуя его на вкус. – Пусть твой смех будет искренним. Дворцу нужна радость.

Он сделал шаг назад, затем повернулся к госпоже Азизе.

– Эту девушку… подготовь, – сказал он, его голос стал тише, но смысл был понятен. – Сегодня вечером. Падишах желает увидеть кое-что… необычное.

Кызылар Ага двинулся дальше по ряду, но его слова гулким эхом отдавались в ушах Хюррем. Подготовь. Сегодня вечером. Падишах. Увидеть… необычное.

Она стояла как вкопанная, пока он не закончил осмотр и не покинул покои. Другие девушки тут же обступили ее, их глаза горели смесью любопытства и злости.

– Что он сказал? – спрашивали они. – Почему он остановился?

– Ничего особенного, – ответила Хюррем, стараясь выглядеть безразличной. – Просто спросил имя.

Но она знала, что они ей не поверили. И они были правы.

Госпожа Азизе подошла к ней после того, как все разошлись. На ее лице не было улыбки, но не было и прежней суровости.

– Ты слышала, Хюррем, – сказала она, ее голос был деловым. – Кызылар Ага выбрал тебя. Сегодня вечером ты пойдешь к Падишаху.

У Хюррем перехватило дыхание. Вот он, момент. Шанс, которого она ждала и боялась.

– Я… я готова, госпожа, – прошептала она, хотя голос ее слегка дрожал.

– Будь готова, – сухо сказала Азизе. – Тебя отведут в хамам, приготовят. Слушай, что говорят старшие калфы. И не подведи нас. Не подведи "себя".

Не подведи себя. Эти слова Азизе были, возможно, самым искренним напутствием, которое она получила в этом дворце. Хюррем кивнула, ее взгляд был устремлен куда-то вдаль, сквозь стены Гарема, сквозь крыши Стамбула.

Искорка, которую заметили. Искорка, которая обещала стать пламенем. Ее путь в Гареме, ее восхождение, начиналось не с покорности, а с ее отличия, с ее смеха, с ее ума, замеченного теми, кто имел власть выбирать.

Сегодня вечером Александра Лисовская окончательно умрет, чтобы Хюррем получила свой первый шанс в новой жизни. Жизни, которая приведет ее к вершинам власти или низвергнет в пропасть забвения. Она сделала глубокий вдох и выдохнула. Страх все еще был в ней, но его вытесняла решимость. Решимость использовать этот шанс. Во что бы то ни стало.

Глава 7: Приготовления. Путь к Хас Оде.

С момента, как взгляд Кызылар Аги задержался на ней, а его слова подтвердили внимание, Хюррем жила в состоянии напряженного ожидания. Дни после той встречи казались одновременно бесконечными и пролетающими с невероятной скоростью. Она продолжала учиться, выполнять поручения, но каждое ее действие было подчинено одной мысли: *когда?* Когда за ней придут? Когда наступит этот момент, который навсегда изменит ее жизнь?

В Гареме все знали. Вести распространялись с удивительной быстротой, перетекая шепотом из уст в уста. "Кызылар Ага выбрал русскую". "Та рыжая, Хюррем, будет представлена Падишаху". Взгляды других наложниц стали еще более острыми, полными зависти и затаенной враждебности. Некоторые из тех, кто был дольше нее в Гареме, кто годами ждал своего шанса, не могли скрыть своего негодования. Хюррем чувствовала их ненависть, как физическое давление. Она научилась игнорировать ее, держа спину прямо и не опуская глаз перед теми, кто пытался унизить ее взглядом.

Госпожа Азизе, строгая калфа, курирующая ачеми и одъ-алик, стала еще более требовательной. Она не проявляла к Хюррем ни теплоты, ни особой благосклонности, но ее внимание было постоянным. Она проверяла ее знания языка, наблюдала за ее движениями, поправляла манеры.

– Не думай, что выбор Ага – это конец пути, Хюррем, – говорила Азизе. – Это только начало. Настоящее испытание ждет тебя впереди. Падишах благосклонен, но он требователен. Ты должна быть безупречна.

Однажды, поздним вечером, когда Гарем уже погружался в тишину, в покои ачеми вошел евнух. Он не был Кызылар Агой, но его сопровождал один из его личных слуг. Все девушки замерли. Евнух обвел взглядом ряды кроватей, и его глаза остановились на Хюррем.

– Хюррем-хатун, – произнес он. – Прошу следовать за мной.

Сердце Хюррем подпрыгнуло к горлу. Вот оно. Наступило. Она встала, стараясь, чтобы ноги не дрожали. Девушки смотрели на нее – одни с ужасом, другие с застывшей завистью. Гюльнихаль, сидевшая на соседней койке, схватила ее за руку, глаза ее были полны слез.

– Хюррем… – прошептала она.

Хюррем сжала ее руку в ответ – короткий, прощальный жест – и последовала за евнухом.

Ее отвели в отдельное помещение, похожее на баню. Там уже ждали несколько служанок и пожилая калфа, более высокого ранга, чем Азизе. Это были женщины, специально обученные готовить наложниц для Султана.

Начался ритуал. Ее раздевали нежно, но твердо. Мыли в теплой воде, настоянной на травах и ароматических маслах. Каждая часть ее тела была тщательно очищена. Затем ее натерли благовониями, чьи ароматы были тонкими и экзотическими, совершенно не похожими на запахи, которые она знала. Ее волосы, тщательно вымытые, были высушены и расчесаны до блеска. Служанки ловко уложили их, не пытаясь изменить их цвет, лишь подчеркивая их яркость.

Ей принесли одежду. Это было нечто совершенно иное, чем то, что она носила до сих пор. Легкие, струящиеся шаровары из тончайшего шелка, кафтан из мягкого бархата насыщенного цвета, расшитый золотыми нитями. На шею надели простое, но изящное золотое колье, на запястья – тонкие браслеты. На ноги – мягкие туфли без каблуков. Это было первое настоящее роскошное платье, которое она когда-либо надевала. В нем она чувствовала себя… преображенной. Не рабыней в обносках, а женщиной, достойной внимания.

Калфа внимательно осматривала ее, поправляя складки одежды, нанося легкую краску на губы и подводя глаза.

– Смотри на меня, – сказала калфа, и Хюррем подняла взгляд. – Ты красива, Хюррем. Падишах увидит это. Но красота – это не все. Будь почтительна. Слушай, что он говорит. Отвечай тихо и с уважением. Не говори лишнего. Не смейся, если он не даст повода. И… не бойся. Он наш Султан, он наш Падишах. Будь для него светом в конце долгого дня.

Слова калфы были спокойны, но в них чувствовался огромный опыт и знание того, что ждет ее Хюррем. Хюррем кивнула, впитывая каждое слово. Страх все еще присутствовал, но он смешался с решимостью и какой-то странной, новой уверенностью, которую давало это преображение.

Она вспомнила крестик, все еще спрятанный под одеждой. Символ Александры. Теперь, стоя здесь, готовая предстать перед Султаном