Фигляр 2 - Анастасиос Джудас
Пак-старший внутренне сжался. Контраст был разительным. Только что он говорил с женщиной, пусть и суровой. Теперь же перед ним говорил палач. Не тот, кто казнит сразу, а тот, кто отмеряет муку на поколения вперёд.
— Если вам или вашим близким не повезёт с выполнением миссии, — продолжала она, и каждый слог падал, как капля ледяной воды на темя, — если свиток будет утрачен, продан, повреждён или… сознательно не передан по назначению… то я клянусь всей своей кровью и честью своего рода — вам всем придётся драться за каждую чашку риса до самой вашей смерти. И ваши дети, и внуки, и правнуки. Они будут рождаться в выгребных ямах и умирать в них же. И каждому из них я лично или мои наследники объяснят, почему он вместо обещанного богатства и благополучия получил лишь нищету, грязь и вечные унижения.
В комнате повисла мёртвая тишина. Даже дыхание молодого Гён-хо в углу стало неслышным от ужаса.
Отец, бледный как полотно, медленно склонился в низком, почтительном поклоне — ниже, чем полагалось по статусу.
— Я… понял вас, госпожа, — выдавил он, и голос его был хриплым.
Она ждала. Ждала, пока он поднимется. Ждала, когда он задаст последний, самый важный вопрос.
Он поднял голову, с трудом переводя дыхание.
— Сколько… времени нашей семье следует хранить эту реликвию?
— Пока за ним не придут, — ответила она категорично, без колебаний.
— Кто? — вырвалось у него. — Как я или кто-то из моих потомков его узнаем? По какому знаку?
Тут впервые за весь вечер углы губ знатной дамы дрогнули в чём-то, что можно было с натяжкой назвать улыбкой. В ней не было ни тепла, ни дружелюбия. Была лишь холодная, почти мистическая уверенность.
— О, не беспокойтесь на этот счёт, — сказала она мягко. — И вы, и ваши потомки… поймёте сразу. Его вы не спутаете ни с кем.
Она встала, закончив разговор. Дело было решено. Судьба семьи Пак — навеки повязана кровью с этой тайной.
И сейчас, спустя десятилетия, старый Гён-хо, держа в руках эту трубку, принадлежащую когда то давно великому адмиралу XVI века, понимал, понимал со всей ясностью леденящего душу прозрения.
Пришло время исполнять данные клятвы.
Конец второй книги. Спасибо что оставались с героями этой истории.