Никто не узнает - Юлия Амусина

Он не дает мне отдышаться, тянет к себе за бедра и быстро зажимает ладонью мой рот, вбиваясь в мое тело одним мощным рывком:

— Подожди, малыш… — руку он убирает, толкаясь еще глубже, заполняя меня собой. — Давай, кричи. Кричи мое имя.

Он дикий, горячий, лишенный контроля над собой и тем, что происходит между нами. Я вижу его горящие глаза, темные, подернутые жаждой, без слов читаю в них желание и похоть, не слышу, скорее, просто понимаю, что мои губы сами собой произносят его имя, еще раз, громче, так, как он хочет. Мне нравится слышать свой голос в оттенках его имени. Марк наклоняется ниже, прихватывая зубами тонкую кожу на моей шее и сразу зализывая. Его ритмичные движения сводят с ума. Обхватываю его бедрами, пьяная от неутолимой страсти, сжимаю пальцами его волосы и кричу, не сдерживаясь, поддаваясь его спешке и стремлению достичь самого пика. Мне так хорошо, что, кажется, такого просто не может быть. Слишком похоже на сон. Но с Марком возможно все и даже больше, в этом он убеждает меня снова и снова.

— Ты не сможешь вернуться к своему мажору, — не спрашивает, утверждает хриплым голосом, и я послушно вторю ему:

— Не смогу.

— Ты моя, Неля. Ты только моя.

— Я твоя… — что?

Произношу это машинально, следом за ним, не задумываясь, и лишь спустя мгновение чувствую, как что-то стопорит меня на этих словах, цепляет, хотя и глупо придавать значение неосторожным фразам. Но я вижу, как ему нравится их звучание, и вслух повторяю еще раз, более чем уверенная в том, что это ничего не значит. Ни для меня, ни для него. Просто слова.

* * *

Я выбираюсь из душа, тянусь к полотенцу, скручиваю волосы на затылке в объемный пучок и, бросив взгляд на свое отражение в зеркале, не могу сдержать дурацкой улыбки, вопреки всему чувствуя себя так, словно все наконец-то становится на свои места. В одной футболке прохожу на кухню, где царит приятный полумрак, и обнаруживаю Марка в компании открытой бутылки вина. Подаю ему бокалы, он ставит их на барную стойку и ловит меня за руку, притягивая к себе для поцелуя.

— Ты сегодня уедешь? — спрашиваю, не зная толком, какой рассчитываю получить ответ, утвердительный или отрицательный. С одной стороны, мне не хочется, чтобы он стал свидетелем очередного ночного звонка, но отпустить его сейчас я тоже не готова. Марк пожимает плечом:

— Могу остаться, если хочешь.

— Оставайся, — потянувшись к нему, провожу языком по его губе и отстраняюсь, когда он пытается снова меня поцеловать.

— Нель, — он трогает ладонью мои волосы и ерошит их, распуская пучок. — Помнишь, что ты мне говорила совсем недавно?

— Уже нет, — смеюсь, с легким томлением ощущая, как его пальцы ложатся сзади на мою шею.

— Я хочу, чтобы ты была моей, — тихо, но достаточно отчетливо напоминает Марк, глядя в мои глаза, и дурашливая улыбка словно под гипнозом сходит с моих губ:

— Я тоже хочу.

Что-то меняется. Поежившись, я отхожу от него и занимаю место по другую сторону барной стойки. Не зная, как сгладить это чужеродное ощущение, пытаюсь быть естественной, тянусь к своему телефону, просматриваю почту, отвечаю на сообщения в мессенджере, пока Марк разливает вино по бокалам.

— Неля, — зовет он меня, заставляя отвлечься от айфона. Помедлив, я поднимаю на него взгляд. — Теперь, когда мы вместе, тебе больше нечего бояться.

— Если аноним выбросит в сеть мои фото, мне все еще есть, чего бояться, — возражаю, но Марк качает головой:

— Не выбросит. Я завтра же займусь этим ублюдком. Обещаю, что достану его и заставлю все удалить.

— Ты можешь обещать мне такое только в случае, если он — это ты. Или кто-то из твоих приятелей, — хихикаю, с внутренней настороженностью наблюдая за тем, как в глазах Марка появляется выражение странной решимости, какой я не видела у него прежде.

— Это не я. И не мои приятели, — холодно говорит мне он, откидываясь на спинку высокого стула. — Но я сделаю все, чтобы положить этому конец. Никто ничего не увидит, малыш. Ничего не бойся. Никто ни о чем не узнает.

* * *

Я даже не подозревала, что он может быть таким внимательным, участливым, очень нежным. С ним рядом мне практически удалось выбросить из головы все сожаления о недавнем провале с ловушкой и мысли о предстоящем звонке анонима, Марк перетягивал мое внимание на себя, и в те редкие мгновения, когда я все-таки пыталась заговорить о нашей проблеме, просто обещал все решить. Не рассказывая, как именно намерен это сделать.

Меня клонит в сон. В комнате горит только ночник, отбрасывающий причудливую кривоватую тень на противоположную стену. Я лежу на груди Марка, он лениво перебирает мои распущенные волосы и говорит о том, что хотел бы уехать отсюда вместе со мной, оставить позади недопонимания с моим отцом, мои воспоминания о той жизни, которую я вела до встречи с ним, а главное, уничтожить все, что касается шантажиста и необходимости вскакивать от его звонков посреди ночи. Это первый раз за весь вечер, когда Марк сам поднимает болезненную тему. Я оживляюсь, с интересом приподнимаю голову, но Марк не дает мне ее развить, мягко нажимает на мои плечи, возвращая меня в прежнюю позу. Сонливость наползает на меня все сильнее, я закрываю глаза в абсолютной уверенности, что уже через пару секунд распахну их вновь, но когда это происходит, за окном вовсю светит утреннее солнце.

Трогаю пальцами припухшие губы, сонно щурюсь и, не увидев рядом Марка, зову его по имени. Он отзывается, затем появляется в комнате, на нем джинсы и распахнутая на груди рубашка. Он желает мне доброго утра. Я улыбаюсь, подумав о том, что утро в его компании действительно доброе, как вдруг…

Меня словно по голове прикладывает неожиданной мыслью о том, что ночь прошла, а я этого не заметила.

Как…

Бросаю быстрый взгляд за окно, хотя и без того понимаю, что ночь осталась позади, на улице уже совсем светло. Сквозь набегающий шум в ушах различаю смутный голос Марка. Вскакиваю с постели, машинально отталкиваю от себя его ладонь и принимаюсь искать айфон, чувствуя, как все быстрее колотится в груди