Хозяин жизни - Е. С. Побежимова

Открыв глаза, поняла, что снова нахожусь в своей спальне, а за окном уже светло. Из горла невольно вырвался разочарованный стон, который тут же потонул в нежном поцелуе. Я задохнулась от неожиданности и забилась, стараясь вырваться из сильных рук.

— Тише, детка... - услышала я ласковый шепот Смолина. — это я.

Тело тут же расслабилось и я прижалась к Денису. Совершенно не хотелось думать о том как он здесь оказался и видел ли его папа. Я просто наслаждалась близостью. Никаких поцелуев и намеков на секс. Смолин обнимал меня и выводил какие-то узоры на коже, но не требовал ничего большего. Может ему тоже было приятно просто лежать рядом и обнимать меня?

Но организм не позволил долго нежиться в постели. Я осторожно выскользнула из-под одеяла и направилась в ванную.

— Детка, — ласковый голос остановил меня на пороге и я обернулась через плечо. — ты ведь вернешься ко мне?

Смолин перекатился на живот и плотоядно исследовал меня глазами с головы до ног. От его взгляда у меня мурашки по спине побежали, но я постаралась взять себя в руки, чему сильно способствовали естественные потребности организма.

— А куда я денусь? — пожала я плечами и уже взялась за ручку двери, но Смолин вновь заговорил:

— Маша? — я так удивилась, что резко развернулась и уставилась на Дениса.

Парень смотрел на мою лодыжку и был шокирован и зол одновременно.

— Что-то не так?

— Давно это у тебя? — ткнул он пальцем в браслет из плюща.

— На утро после приезда Макса появилась, — спокойно ответила я, не понимая, почему это его злит. — а что?

— Ничего, — буркнул он, откидываясь на подушки.

Очень хотелось вернуться и вытрясти из него правду, но мочевой пузырь был против. Ладно, потом спрошу.

Но когда я через пол часа вышла из ванной, в постели вместо Смолина был Шальнов. Правда одетый и поверх одеяла, но я все равно не сильно обрадовалась. А вот это уже странно. Если Дениса я с самого начала ненавидела, то к Максиму относилась скорее нейтрально. Он был удобным рычагом давления на Смолина, не более. И что теперь? Я почти одинаково радуюсь присутствию и вниманию любого из них, но Смолин предпочтительней. Я свихнулась? Возможно.

— А где Денис? — спросила я, вытирая влажные волосы полотенцем.

— А я тебя не устраиваю? — сделал он вид, что обиделся.

— Устраиваешь, но я ведь его...девушка, — в последний момент я все же заменила вертевшееся на языке слово игрушка. — Да, и я хотела с ним поговорить.

— О чем? — встрепенулся Макс.

— Он сегодня плющ заметил и очень удивился...

— Только удивился? — выгнул бровь Шальнов.

— Я слишком плохо его знаю, чтобы сказать точно, но кажется он не мог выбрать нужную эмоцию между шоком и злостью, — я немного подумала и решилась. — Ты не знаешь почему? Просто я так поняла, что это твое клеймо...

— Клеймо? — повторил он. — Интересное определение. Я предпочитаю называть это символом принадлежности, — подумал немного и махнул рукой. — но ты можешь звать это как тебе хочется.

— Так почему ему это не понравилось? — повторила я вопрос через пару минут тишины.

Макс только пожал плечами, явно не собираясь удовлетворять мое любопытство.

— Что и кому не понравилось? — спросил Смолин, спиной входя в комнату с подносом в руках.

— Тебе. Мой плющ, — лаконично пояснил Шальнов.

Я заметила как Денис весь напрягся, а потом повернулся и глухо спросил:

— Что ты здесь делаешь?

— Ты нужен в клубе.

— Сам справиться не мог? — разозлился Смолин.

— Ден, это не мой клуб, почему я должен решать твои проблемы?

Я слушала их разговор и не могла понять почему Денис злится все больше, а Макс улыбается все шире.

— Ребятки, — подала я голос. — а давайте вы поругаетесь в другом месте? — подошла к Смолину и, забрав у него поднос, поставила его на край кровати. Потом повернулась к парню и поддалась порыву — обняла его за шею и нежно поцеловала. — Доброе утро, — оторвавшись от его губ, шепнула я.

Денис улыбнулся и, кажется, даже злиться перестал. Погладил меня по голове, чмокнул в нос и стал раздавать указания:

— Ты, — ткнул он пальцем в брата. — не вздумай к ней приставать. О плюще мы еще поговорим, — потом посмотрел на меня и опять улыбнулся. — Детка, позавтракай и приезжай в клуб. Я буду тебя ждать.

— А обедом накормишь? — спросила я, вспомнив, что там нет кухни. Только бар.

— И даже ужином, детка, — мурлыкнул он, еще раз чмокнул меня в нос и испарился.

Стоило Смолину уйти, как я тут же уселась возле Шальнова и пристроила голову у него на плече.

— Крошка, мне запретили к тебе приставать, — напомнил он.

— А мне к тебе — нет.

С этими словами я уселась на него верхом и начала целовать, медленно подбираясь к ширинке. Руки Макса оказались на талии и меня усадили на твердый член, который я только что освободила из плена одежды.

— Искусительница, — простонал парень, погружаясь в меня на всю длину и начиная двигаться.

Я только улыбнулась. Вцепившись в его плечи, я взяла инициативу в свои руки, задавая ритм и амплитуду движений. Так как Максиму запретили активные действия в отношении меня, я упивалась мнимым ощущением власти. Что характерно, нам никто не помешал и не присоединился.

Потом мы просто валялись в постели, Макс кормил меня завтраком, а я рассказывала ему о своем детстве. Парень внимательно слушал, не перебивая.

— Родители говорили, что меня бросили у порога роддома. Мне был примерно месяц, но точную дату своего рождения я не знаю. Через два месяца меня удочерили. Официальная дата рождения совпадает с датой удочерения, но я почему-то всегда считала, что родилась первого августа, а не третьего ноября. Садик не помню вообще, первое четкое воспоминание о школьной линейке. В тот год я попросилась в секцию танцев. Тогда танцам учили только в спортивной школе и я пять лет совмещала танцы с гимнастикой. Потом бросила, — я хихикнула. — Оценки тут же стали лучше. Я даже золотую медаль получила. Представляешь, блондинка окончила школу с отличаем!

— А почему уехала из России? — тихо спросил Шальнов.

— Так получилось. Прошлым летом родители сильно