Его пленница. На грани ненависти - Дарья Милова

— Ева, ты бы видела своё лицо, когда мы тебя звали! — Лена бухнулась рядом, хватанула мой бокал, сделала глоток и скривилась. — Фу, да что за пойло ты пьёшь?

— Моё, — выдохнула я, выхватывая стакан обратно. — Не трогай.

— Ну и ну, — Лена прищурилась и склонилась ко мне. — Ты сегодня прямо ледяная королева. Может, согреешься и покажешь всем, кто здесь главная?

— Ага, — подхватила Аня, улыбаясь слишком уж заговорщицки. — Давай, выйди и станцуй на столе. Тут же твоя вотчина, не?

— Чего? — я подняла на них мутный взгляд, в котором уже плавали пузырьки алкоголя.

— Ну, — Лена ткнула пальцем в ближайший высокий столик, — залезь и покажи, что у нас самая красивая, самая богатая и вообще... не боится ничего.

Я рассмеялась. Это был тот самый пьяный смех, после которого любое «а давай» кажется гениальной идеей.

— Да почему бы и нет?

Подруги завизжали, кто-то хлопнул в ладоши, и прежде чем я успела передумать, уже поднялась, ухватившись за край столешницы.

Платье задралось выше колена, каблук едва не соскользнул, но я удержалась и выпрямилась, вскинув руки, как будто передо мной сцена, а не кучка удивлённых посетителей клуба.

Музыка гремела, смех девчонок подзадоривал. Я чувствовала на себе десятки взглядов и, честно говоря, в тот момент это было приятно.

— Девушка, — строгий женский голос прорезал шум клуба, — немедленно слезьте со стола.

Я медленно повернула голову. Передо мной стояла официантка — лет двадцать пять, может чуть старше. Чёрная униформа, собранные в пучок волосы, на виске прилипшая от жары прядь. В руках поднос, а на лице — эта дежурная «вежливость», за которой всегда прячется раздражение.

— Что? — я вскинула брови, едва удержавшись, чтобы не рассмеяться прямо ей в лицо.

— Слезьте. Здесь не танцуют на столах, — повторила она, глядя на меня снизу вверх.

— Ах вот как, — я медленно наклонилась к ней, чтобы перекричать музыку. — И кто это говорит? Девочка, которая носит подносы и получает на чай от таких, как я?

Подруги внизу прыснули от смеха, а Лена толкнула меня в лодыжку, подзадоривая.

— Слушай, милая, — я специально смаковала каждое слово, — я трачу за вечер больше, чем ты вообще видела в своей жизни. Твои правила — это для таких же, как ты, а не для меня.

Она молчала, но я видела, как у неё дернулся подбородок.

— О, что? — я склонила голову набок. — Обиделась? Не переживай, может, если будешь хорошо работать, через лет десять у тебя тоже будет платье, как у меня. Хотя… нет. Оно стоит, наверное, твой годовой доход.

Смех подруг стал громче, кто-то за соседним столиком даже обернулся.

— Так что давай, разворачивайся и иди дальше таскать свои бокалы, — я махнула ей рукой, как надоедливой мухе. — Пока я не попросила уволить тебя прямо сейчас.

Её губы побелели от того, как сильно она их сжала. Она ничего не ответила, просто развернулась и ушла, но я всё равно крикнула ей вслед:

— И улыбнись хоть раз за вечер, а то так и сдохнешь в этой дыре!

Подруги визжали от смеха, а я, распаляясь, подняла бокал над головой, чувствуя себя центром внимания.

— Всё, хватит, — знакомая крепкая хватка сомкнулась на моём запястье.

Кира резко дёрнула меня вниз, и я, потеряв равновесие, чуть не упала ей на плечо.

— Эй! — возмутилась я, но она уже оттащила меня от стола, пробираясь сквозь толпу.

Мы остановились у нашего столика, и она впилась в меня взглядом.

— Это что сейчас было, Ева? Ты зачем так с девушкой разговаривала? Ты себя слышала вообще?

— Ну… — я пожала плечами, откидываясь на спинку диванчика, — она сама нарывалась. И вообще, Лена сказала…

— Лена? — Кира скрестила руки на груди. — Ты серьёзно сейчас? Ты слушаешь Лену, у которой мозги только на то, как напиться и вляпаться в неприятности?

— Сегодня Лена — весельчак, — я улыбнулась, чувствуя, как пьяная наглость снова тянет меня к этой легкомысленности. — И я хочу веселиться.

— О, я знаю, как нам будет ещё веселее, — Лена появилась словно из ниоткуда, усаживаясь рядом и лукаво щурясь.

Она вытащила из маленькой блестящей сумочки прозрачный зип-пакет с несколькими белыми таблетками.

— Девочки, — протянула она с той же интонацией, как будто предлагала конфеты, — самое время перейти на новый уровень.

Кира сразу побледнела.

— Ты совсем с ума сошла?

Лена пожала плечами.

— Расслабься, это лёгкое. Для настроения. Ева же не против… правда, Ев?

Я моргнула пару раз, и будто пелена слегка спала.

Лицо выпрямилось, голос стал твёрдым и резким:

— Ты что, дура? — слова вылетели так, что Кира даже вздрогнула. — Убери это дерьмо, Лена.

Лера моргает.

— Что?

— Убери. Это. Сука. Прямо сейчас. — я почти рычу.

Она застывает, не понимая, в чём проблема.

— Ты же знаешь, — я поднимаюсь, медленно, шаг за шагом. — Ты, блядь, отлично знаешь, что я это ненавижу.

Теперь весь стол замер.

Кира сжимает губы.

Яна нервно отводит взгляд.

Даже музыка, кажется, звучит глуше.

Я вытягиваю руку, отнимаю таблетку, сжимаю в кулак — и швыряю её в ближайший бокал.

— Это не про расслабиться. Это про убить себя тихо, по кусочкам. — Я наклоняюсь ближе. — Тебе норм. Мне — нет.

Лера пытается усмехнуться, но выходит нервно.

— Господи, драм-квин проснулась…

— Заткнись, Лера. Пока я не напомнила, как ты плакала в «Мерседесе» с дилером, который тебя кинул. Тебе не понравится, если я верну эту историю в паблик.

Она замирает. Губы поджимаются. Глаза округляются.

Всё. Сдулось.

Моментально.

Я медленно отступаю назад, по пути забирая свой клатч и телефон.

Чёрное платье снова скользит по бёдрам. Волосы каскадом падают на спину.

Перед тем как уйти, я поворачиваюсь, глядя на них через плечо.

Улыбаюсь. Ядовито.

— Я поехала домой. Пока, тупые сучки.

Я вышла из клуба, как королева сгоревшего замка — гордая, холодная и вся в дыму.

Чёрный кабриолет ждал там, где я его оставила, — будто верный зверь, готовый снова нести меня в ночь.

Щелчок замка. Тяжёлая дверь. Холодный запах кожи и бензина. Я скользнула внутрь, пальцы привычно обняли руль.

Ключ повернулся, мотор взревел низко, хищно, словно приветствуя меня.

— Домой, — пробормотала я, будто железо могло слушать.

Дороги в этот час были почти пусты. Фонари мелькали в окнах — жёлтые столбы, резали темноту на части. Асфальт тянулся бесконечной лентой, и каждый новый метр под колёсами казался обещанием, что я снова держу жизнь в руках.

Педаль под ногой поддалась. Чуть сильнее, чем нужно. Адреналин приятно кольнул грудь. Машина слушалась, будто была частью меня. Музыка в колонках била ритм в висках, и на короткое, опасное