Урок истории - Дмитрий Юрьевич Пучков
Что касается социального аспекта. Примерно у нас получается где-то с XVII века в Чечне, точнее, на территории нынешней Чечни и Ингушетии, были искоренены элементы феодализма. То есть князья, которые имели место быть среди этого народа, были выгнаны. Некоторые сравнивают эту ситуацию с нашим Новгородом, когда князей призывали для каких-то военных акций внешнеполитических, а потом показывали им на дверь. С Чечней было примерно также, когда кабардинские, аварские ханы приглашались для каких-то военных акций, обороны, а потом благополучно выдворялись.
Дмитрий Пучков: По всей видимости, их зовут на основании какого-то договора, что ты нужен для решения конкретной задачи, а потом можешь уходить. А не так, что, милый, спаси нас, а теперь — пошел вон. Наверное, не так.
Дмитрий Овсянников: Да, конечно, как правило, так и обстояло. Но регион довольно благодатный, регион многолюдный и он, конечно, является все-таки лакомым куском для сопредельных правителей. И не случайно в этом регионе и Российская Империя столкнулась с этим противоборством.
Ключевой, стратегический регион. На нём, на Чечне, можно сказать, заканчивается Восточный Кавказ и начинается Центральный Западный Кавказ, то есть это клин такой. И он долгое время был труднодоступен для контроля. В летнее время даже сейчас, в конце XX века — начале XXI века, эта пресловутая «зелёнка» препятствовала проведению военных акций, ну а что говорить про XIX век, там ситуация была неизмеримо сложнее, когда приходилось тащить артиллерию, подводы, фураж и так далее.
Дмитрий Пучков: А кто кроме нас туда хотел заходить? Почему они так были важны?
Дмитрий Овсянников: Тут может быть в двух словах стоит сказать вообще про заселение Кавказа. Все-таки чеченцы являются, как это принято говорить, автохтонным народом, то есть который сформировался именно на этой территории. И практически общая этническая группа, как украинцы и русские, так и чеченцы с ингушами, по большому счету, это одно и то же. И сформировался он именно на этой территории в давние времена.
Происходят они от древневосточной этнической группы — хурриты. Хурриты нередко вмешивались в мирную жизнь государств Ближнего Востока, древнего Ближнего Востока, и наводили там серьезный шорох. Но потом они ушли на Кавказ. Хетты ушли на Западный Кавказ и от них пошли адыгские народы, а хурриты ушли на Восточный Кавказ, там сформировались народы нахско-дагестанской группы, то есть многочисленные коренные народы Дагестана, помимо тюрко-язычных кумыков и ногайцев. И чечено-ингуши имеют некоторое родство с народами Дагестана, но все-таки представляют определенную автономность.
Заселив этот регион, они ушли туда не от хорошей жизни, потому что все-таки равнинные районы, благодатные, они были закреплены за более мощными в политическом отношении государствами. Народы, находящиеся в горах, высокогорьях, они, как правило, вытесняются туда. Кто-то из историков, точнее не кто-то, а целый ряд историков, говорили о том, что горы априори подразумевают некоторую воинственность и так далее. Но тут не совсем это справедливо. Потому что есть, например, Памирские горы в Средней Азии, высота их там семь километров, Кавказ им очень уступает в этом деле, и живущие там народы, например, в горном Бадахшане, они абсолютно воинственностью не отличаются. И как-то горы не являются однозначным фактором формирования какого-то воинственного менталитета.
Но территории постепенно вбирали в себя большие группы кочевников. Потому что если мы берем I тысячелетие нашей эры, это идут волны из Азии кочевых народов, Великая Степь. И нашествие гуннов прошло, ираноязычные народы — аланы и сарматы, которые будут предками осетин в дальнейшем. Кстати, в этногенезе чеченцев и ингушей аланы и сарматы тоже сыграют свою роль, как в этногенезе карачаевцев и балкарцев. В дальнейшем — половцы, которые в южнорусских степях держали контроль длительное время, тоже там оставили свой след. Вот, кстати, тюркоязычные народы, такие как кумыки, карачаевцы и балкарцы, они как раз кыпчакского половецкого корня.
Ну и наконец, железная конница монголов тоже прошлась по горам Кавказа. И наличие тюркских элементов в топониме региона свидетельствует о том, что тюркизация народов Кавказа, коренных народов Кавказа, была очень серьезной. Это прослеживается как в топонимике, так и в расовом отношении, там тоже элемент этого есть. И долгое время территория Северного Кавказа была Улусом Джучи, то есть это тот Улус Монгольской Империи, в которую формально входила территория бывшей Киевской Руси. И утверждение ислама именно в Чечне можно связать с тем, что эта территория была в XIV веке под контролем Золотой Орды, которая при хане Узбеке принимает ислам в качестве официальной религии, и утверждение ислама там идет не без посредства татар.
Дмитрий Пучков: А они, правда, раньше были христианами?
Дмитрий Овсянников: Да, есть свидетельства об этом. Причем есть прекрасные культовые сооружения, комплексы. Вот в Ингушетии находится Тхаба-Ерды, комплекс такой древний. Грузинская архитектурная школа там представлена. Он является заброшенным, конечно, и не функционирует, но, действительно, в раннее Средневековье со стороны Грузии горные народы Северного Кавказа восприняли христианскую проповедь, и до сих пор принимают. Дело в том, что есть народы, родственные чеченцам и ингушам, точнее, народ, это цова-тушины. Они проживают на Севере Грузии, в Панкисском ущелье, в частности, в соседних регионах, которые являются православными христианами и вайнахами при этом. Это такая очень эксклюзивная деталь.
В дальнейшем, конечно, христианство было забыто, поскольку связь с центрами христианской культуры — с Византией, которая пала в середине XV века, с той же Грузией, которая под турками, под персами стонала и изнемогала, и Московское царство шибко далеко было — то вот исламская проповедь там приобретает все больший и больший отклик.
Дмитрий Пучков: А какие они теперь мусульмане? Какие они? Ислам какого толка?
Дмитрий Овсянников: Ислам ортодоксального суннитского толка. Но тут в двух словах надо бы, наверное, сказать про историю исламизации Кавказа в целом и как это на Чечне отразилось. Первая территория Кавказа, которая услышала проповедь ислама, это была территория Дагестана. Крепость Дербент, арабская крепость, откуда шла проповедь мусульманской религии в Дагестане — и в равнинах, в приморском Дагестане, все быстро утвердилось. Достаточно сказать, что в VII–VIII веках там уже были поселения арабов, которые занимались проповедью