Заноза для Ромашова - Маргарита Светлова

А потом моя Канареечка сказала, что беременна. Вроде бы я уже об этом знал, но всё равно дыхание перехватило.

— Ого, Ромашов! А я смотрю, ты не хочешь отрываться от коллектива? — хохотнул Лютый. — Молодец, мужик, холостыми не стреляешь.

— Завязывай язвить, — огрызнулся я, но на губах всё-таки появилась счастливая улыбка.

— Имей в виду: если у тебя родится дочь, то она будет такой же отчаянной, как Диана, так что советую уже сейчас запасаться успокоительным. Ну и мне заодно… — последнее Егор пробухтел.

— Это деньги на ветер… — ответил я. — Срок годности, знаешь ли…

— А кого ты хочешь: сына или дочку?

— Мне без разницы, главное, чтобы с Дианой всё обошлось. И чтобы она не повторила судьбу моей мамы…

— Отставить панику. Если ты боишься травм во время родов, всегда можно кесарево сделать.

Я даже на миг поморщился: желудок скрутило от одной мысли, что Диана может физически пострадать. Я вон какой здоровый мужик. А она маленькая. Как Дюймовочка.

— Это тоже напрягает. Но у моей матери было другое — послеродовой психоз. И она… — Я не особо хотел говорить об этом, но, наверное, ему стоит знать: мы теперь как-никак родня. — Она лечилась, сам понимаешь где. И отец говорит, что она так и не стала прежней. Нет, она не сумасшедшая, конечно… — Я замолчал. — Ладно, давай закроем эту тему. Лучше послушаем, что там девочки говорят.

В динамиках продолжали раздаваться голоса. Мы с Лютым слышали, как они обсуждают прошлое, как Женька вспоминает, что Диана сделала ради неё. Я сжал руль, борясь со злостью: сколько же дерьма моей маленькой пришлось пережить. А тут ещё и мы со своими обвинениями — немудрено, что она чуть дров не наломала. Теперь всё встало на свои места. Её страх, её отстранённость — всё это было от боли. От стыда. От чувства вины, которое она носила в себе все эти месяцы. Вот только она ни в чём не виновата. Надеюсь, ад существует и Андреев прямиком туда угодил.

— Вот сейчас я реально жалею, что он отделался так легко, — чуть слышно выругался Лютый, выдёргивая меня из размышлений. — У нас не жёны, блин, а прям святые мученицы!

И тут донёсся голос Дианы: она собиралась позвонить Лютому. Боялась нагоняя, но сделала правильный выбор.

— Ну хоть на это ума хватило. Значит, не всё потеряно. Мозги всё-таки присутствуют, — усмехнулся он.

Хотел я ему сказать, куда бы он шёл со своими оценками, но тут ему позвонила моя жена. Разговор был короткий. Диана держалась молодцом, не истерила, но я всё равно уловил в её голосе волнение. То, что произошло дальше, заставило усомниться в святости жены.

— Ты посмотри, какая она у тебя кровожадная… — хохотнул Лютый. — Боюсь, к нашему приезду этот бедолага и мужиком уже не будет.

— Можно подумать, тебе его жаль… — ответил я.

— Ещё чего. Просто нет желания Демидова дёргать из-за этой мрази. Он сегодня просил его не трогать: мол, с женой решили съездить за город на два дня. Ну, видать, такая судьба у докторов: сначала пациенты, потом только личное счастье. Ладно, поездку он наметил на завтра, надеюсь, ещё дома.

— Может, кого-то другого? Он же у нас не один.

— По мужской части только он у нас спец.

Мы буквально через три минуты были уже на месте, а следом подъехали Денис с Ромкой. Лютый ещё вызвал сюда микроавтобус — нужно же куда-то грузить этого отморозка.

Мы двинулись к девчонкам. Я увидел её первой, вдалеке, — стоящую со своей подругой возле связанного мужика. И тут же моё сердце пропустило удар: их окружали явно люди Андреева. Я насчитал восьмерых, последний, грузный мужик, отстал от остальных.

— Вот уроды, ввосьмером на двух беззащитных пошли, — раздражённо произнёс я.

— Ну что, мужики, пришло время немного размяться, — чуть слышно произнёс Лютый, и на его губах появилась предвкушающая улыбка.

Я тоже был рад кулаки размять и разбить их морды в кашу. Но страх за Диану на секунду парализовал меня. Я тряхнул головой, избавляясь от не вовремя появившейся оторопи.

— Ромашов, только прошу, не выходи из себя, а то жену напугаешь. Не забывай, она у тебя в положении, лишний стресс ей ни к чему. Выруби одного и дуй к ней успокаивать, а мы сами управимся. Тут особо-то и работы для нас нет.

Он прав: не стоит Диане видеть меня, когда я в ярости, а то шарахаться начнёт.

— Ты тоже сильно не зверствуй, — ответил я и, стараясь не шуметь, двинулся в сторону жены.

Первого Лютый снял тихо. Подошёл со спины, обхватил за шею, прижал к себе. Держал, пока тот не обмяк. Опустил на снег. Без шума. Второй даже не успел обернуться — я уже был рядом. Короткий резкий удар в челюсть. Хруст. Тело осело в сугроб.

Диана повернула голову в мою сторону, и её глаза расширились, когда она увидела нас. Она судорожно вздохнула, и в её взгляде промелькнуло облегчение.

Остальные заметили слишком поздно. Рома двигался как тень — быстрый, точный. Денис работал жёстко. Никто из бандитов даже не успел достать нож или ствол. Всё заняло считанные минуты.

Когда последний упал, Лютый выпрямился, отряхнул руки. Глянул на меня: мол, ты чего тут делаешь, дуй к жене.

Я рванул к ней. Диана стояла, прижав ладони ко рту, и смотрела на меня.

Я подлетел к ней, схватил за плечи.

— Ты цела? Этот урод тебе не навредил? — голос резко осип. Я пробежался взглядом по лицу, по телу — цела. Но напряжение так и не отпускало. Руки начали медленно дрожать, я только сейчас осознал, что мог потерять свою девочку. — Он тебя тронул? Ударил? Скажи мне, где болит?

— Нигде, Антон. Он не успел… Но я так испугалась… Опять. Скажи, этот кошмар