Жизнь с нуля в альтернативном мире. Том 1 - Дмитрий Лим

— А зачем я вообще работаю? — задал себе новый, не менее интересный вопрос. — Ах да. В этом мире нужны деньги, а мне…

«Я опять говорю сам с собой? — пронеслось в голове, когда я прикусил язык. — Блин… Работа нужна: это еда и деньги. Да и там, на заводе, можно крафтить артефакты, там есть силовые линии, а они мне нужны…»

Привычка разговаривать с самим собой напрягала. Она появилась сразу, как я попал в этот мир. Так что мне нужно было это как-то исправлять. Но как? Я понятия не имел.

Я сходил умылся, почистил зубы, принял водные процедуры и застыл перед щитовой этажа. Мне на миг почудилось, словно стены пульсировали. Затем я положил руку на корпус щита и…

Мне не почудилось. Просто я пока не мог привыкнуть к тому, что местный ток слишком хаотичен. И получалось, что я воспринимал его как кровь в венах. Ну, типа пульсировал он.

После я быстро натянул спецовку с биркой «ГМК», проверил свой вчерашний крафт, справа в кармане — телефон, зевнул и поплёлся на улицу. В коридоре постоял, задумчиво посмотрев на дверь Анатолия. Приложил ухо к двери, но ничего не услышал.

Тварь спряталась, затаилась. Может, зря я ему показал свою силу? Или, наоборот, не зря? Вот нападёт на меня, и я прибью его чисто, защищаясь. УК РФ меня в этой ситуации спасёт, а система даст опыт…

Звучало прикольно. На счёт этого нужно было подумать.

А ещё на лестничной клетке меня вдруг осенило: куда мне идти? Вчера что-то говорили про задание…

Так что я не придумал ничего лучше, чем позвонить дяде Коле. Ну и спустя минуту понял.

— Да какие же вы тугие все, — ворчал Николай Сергеевич. — Сначала на работу, а там тебя отвезут! Ты ж без допуска, без экзаменов! Всё тебе покажут, расскажут!

И то верно.

— Давай, ля, не толпимся, — пролетел мимо меня вниз по лестнице какой-то мужик. — Э, народ, идите на…

Кому и что он говорил, я не понял, но тут же в нос ударил запах курева. Вот что-что, а в этом мире я не понимал курения. Зачем себя травить? Вот реально?

Ладно там, в моём мире, были ведьмы, и они окуривали обычных или там меняли облик, но вот чтобы так…

Как оказалось, «быстрый» сказал это толпе женщин, которые смолили в подъезде, дабы не выходить и не мёрзнуть на улице. Мне пришлось немного растолкать их, ибо они не планировали никого пропускать, и, наконец, я попал на свежий воздух.

— Хам!

— Малолетнее хабальё!

Всё это говорилось мне вслед.

«Эх, люди…»

Я прошёл двести метров, вышел к остановке, ну а там уже толпились те, кто, как и я, работал в утреннюю смену. Работяги курили, топтались, ругались. Каждый хотел влезть в первый же автобус, занять сидячее место и подремать перед сменой. И таких было…

Дофига! Так что стоял такой гул голосов…

Я протиснулся мимо двух мужиков, споривших о том, кто вчера выпил кефир из холодильника в бытовке. Спор обещал перерасти в нечто большее, потому что один из грузчиков уже засучил рукав.

— Ты чё, Валера, в натуре⁈ — рычал он, тыкая пальцем в грудь соперника. — Я ж этот кефир в третьей смене брал! Последний! А ты, скотина, сожрал и даже не моргнул!

На всякий случай я достал телефон, посмотрел толпу, но жёлтых и красных меток на экране не было. Так что лезть в это не стоило. Да и… опыта бы я не получил.

Об опыте, который нужен был мне для уровня, я думал много перед сном. И пока не было ни единой догадки, как его получать.

— Не брал я твой кефир! — Валера, мужик поменьше, но с хитрыми глазами, отступал на шаг, разводя руки. — У меня своя ряженка была! В стеклянной бутылке!

— Ряженка⁈ — «первый» аж краснеть начал. — Ряженка в картонке была, а ты из стекла пил! Врёшь, падла!

Краем глаза я заметил, как один из свидетелей этого конфликта, худощавый мужичок в замасленной кепке, тихо пятился за спины других. На его губах ещё блестели белые следы. Кефирные. Я усмехнулся.

Чуть поодаль, на скамейке у разбитого куста сирени, разворачивалась другая драма. Полная женщина лет тридцати пяти, с формами, обтянутыми спецовкой, нависала над худющим слесарем. Слесарь вжался в скамейку, словно пытался просочиться сквозь доски.

— Серёжа, ну чё ты дёргаешься? — мурлыкала женщина. — Чего ты меня боишься? Я же не укушу. Борщом накормлю, пирожков дам. У меня руки золотые — знаешь, какие блины пеку?

— З-зина, я… мне… на смену надо… — Серёжа пытался отодвинуться, но скамейка кончилась.

— На смену! — Зина рассмеялась, хлопнув его по плечу так, что слесарь качнулся. — Ты от меня третий день убегаешь. Прямо как зайчик. Я тебя, зайчик, всё равно поймаю. И борщом закормлю так, что не сбежишь.

Вокруг стоявшие мужики ржали.

— Серёга, сдавайся! — крикнул кто-то из задних рядов. — Зин, ты это, главное, не высоси из него все соки!

«Чего-чего? Ведьма?»

— Да там и трогать-то нечего, — подал голос крановщик, затягиваясь сигаретой. — Зин, оставь парня, он ж по мужикам…

«А… это местный юмор. Понятно».

— Ничего! — Зина обняла слесаря за шею. Тот пискнул, как резиновая уточка. — Я мягкая, я аккуратно. Мне бы такого худого — греться зимой. Вместо батареи.

— Батарея! Батарея! — подхватили в толпе. — Серёга, соглашайся, а то зимы холодные!

Серёжа покраснел до корней волос. Его уши пылали, как два светодиода на перегрузке. Я прошёл мимо, пряча усмешку. Местная фауна забавляла. В моём родном мире тоже бывали подобные сцены, но там придворные маги флиртовали с наёмниками под угрозой проклятия. Здесь же женщина грозила борщом. И борщ, судя по всему, был страшнее любого проклятия.

На подстанцию, куда меня должны были отправить, я попал лишь через час после начала смены. Меня встретил первоначально дядя Коля. Поорал чутка, мол, щас комиссия придёт, а после выставил на улицу и рукой указал направление.

Шёл я до нужной точки двадцать пять минут… и почему — я расскажу в следующей главе. Так что, когда я пришёл на место, хватило одного беглого взгляда, чтобы понять: дело гиблое.

Об этом кричал каждый метр заброшенной территории. Бетонная коробка с облезлой краской на воротах выглядела как… как там говорят в книгах? Как надгробие!

Вокруг валялись ржавые куски арматуры, чернели лужи какой-то ерунды, перемешанной с техническим маслом. Трансформаторы внутри работали на пределе, изливая в окружающее пространство вибрации и шум.

Изоляторы на линиях потрескались, местами на них виднелись следы дорожек от пробоев.