Последний Начертатель Пустоты - Оливер Ло
Е Цинъянь шагнула ближе и присела перед ним на корточки:
— Говори спокойно, А-Чжун. Как это было?
— За день до закрытия прошлого окна Гэ Хуай собрал нашу шестёрку у второго ствола без свидетелей, — заговорил молодой старатель, сжимая пальцами овчину на груди. — Бросил на бочку мешок: по десять монет чистого серебра, ежели за ночь пролезем через этот боковой мешок под магнитный заслон и проверим, что там внизу светится. Ребята отказывались — всякому ведомо, что перед концом окна мешки смыкаются без предупреждения. Тогда этот упырь улыбнулся и сказал: кто шаг назад ступит, у того всю семью в Хэйтие к утру вычеркнут из податных списков как беглых бунтовщиков. Ни земли старикам не оставят, ни зерна, а дома под снос пустят. Пришлось идти… А когда мешок за нами утром схлопнулся, я сквозь камень слышал, как его люди наверху у самого входа подпорки подрубили, чтоб наверняка никто не выполз.
Крот слушал сына и гладил его по всклокоченной голове. Потом медленно поднял взгляд вверх по тёмному ущелью. Там должен был спуститься отряд Чжэн Ифаня, а с ним и вежливый надзиратель Гэ. От ненависти к этому человеку старик забыл обо всём. Будь сейчас под рукой кайло, пополз бы наверх, хоть один против сотни.
Мин опустил ладонь на худое плечо старателя:
— Никуда твой надзиратель из этой ямы не денется, отец Ху. На дне все сойдёмся. А сейчас главное — поставить сына на ноги и довести до дома.
Тащить едва живого парня после четырёх лет оцепенения дальше, в логово Первой Пасти, было безумием. Но и отправить их со стариком одних наверх Мин не мог: они вышли бы прямо к спускающемуся отряду Ифаня. Дом Крота уже знали люди распорядителя Шу. В крепости их приняли бы, но Мин не знал, выдержат ли едва ожившие каналы А-Чжуна пространственный переход. Проверять на нём не собирался: пусть сначала окрепнет.
В полусотне шагов ниже, за крутым изгибом скалы, Синица нашла сухую боковую пещерку с узким лазом. Мин перевёл туда обоих старателей. Высек на своде глубокий «Знак Запрета», чтобы укрыть их от магнитных выбросов Чаши. Затем тушью нанёс на входные валуны двойной контур «Знака Сокрытия».
Снаружи пещерка слилась со скалой. Даже в двух шагах от входа была видна лишь глухая стена бурого железняка; духовное чутьё тоже не находило за ней ничего. У порога оставили две фляги воды, мешочек сухарей, вяленое мясо на четверо суток и тёплый войлок.
— Сидите внутри и носа не показывайте, на обратном пути генерал Е вас заберёт, — наказал Мин старику перед тем, как замкнуть последний штрих.
* * *
Поздним вечером к щели, откуда днём вынесли А-Чжуна, в одиночку спустился надзиратель Гэ Хуай.
В левой руке человек Дворца держал слюдяной фонарь, прикрыв его полой серого халата. Он отошёл от лагеря Чжэн Ифаня на сотню шагов, подошёл к знакомому лазу и опустил свет к земле. Четыре года назад он сам приказал завалить этот вход.
Подпорки тогда подрубили на совесть. Но за прошедшие годы камни осели, а теперь кто-то ещё и расчистил низ прохода.
На тёмном щебне у входа белели чешуйки налёта. По пыли из расщелины наружу шли чёткие следы мужских сапог. Они вдавились в мелкую крошку глубже обычного. Человек, выходивший отсюда, нёс что-то тяжёлое.
Мягкая улыбка исчезла с лица Гэ Хуая.
Крот шёл с отрядом генерала Е. Он знал это место и наверняка привёл сюда наёмного начертателя. Тот смог вскрыть магнитный мешок. Всю артель на плечах не вынести, а одного человека — вполне. Мин мог спуститься сюда ради тела сына Крота. Но что, если тот оказался жив?
Если сын Крота каким-то чудом пережил четыре года в железном коконе и доберётся до Хэйтие, Е Цинъянь сможет приложить его показания к докладу в столичный Военный приказ. Дворцу Пепельной Звезды плевать на шестерых погибших простолюдинов. Но тогда раньше срока раскроются тайные поиски древнего узилища под магнитным заслоном. За такую оплошность с надзирателя Гэ в святилище снимут кожу живьём.
Гэ Хуай задул фонарь и поднялся обратно к огням лагеря.
У шатра Чжэн Ифаня он почтительно поклонился и с виноватой улыбкой попросил отпустить его на пару часов вниз по уступу с двумя помощниками. Якобы для отчёта ведомству нужно ночью проверить силу боковых рудных жил. Ифань, злой после тяжёлого спуска и молчания старого Сунь Цзяня, брезгливо отмахнулся.
Через четверть часа трое в серых халатах спустились по разлому.
Гэ Хуай шёл впереди. Между пальцами он держал длинную полоску чёрной дворцовой бумаги, пропитанной кровью летучих мышей. От тлеющего талисмана тянулась тонкая струйка: она указывала на спрятанное в камнях человеческое дыхание и тепло. Двое подручных шли за ним, держа наготове кривые ножи.
Седьмая полоска за последние сто шагов потянула струйку к трещине в железняке. Гэ Хуай сунул туда фонарь: голый камень. Из трещины ударил магнитный выброс, и бумага вспыхнула у самых пальцев. Надзиратель стряхнул пепел и достал восьмую полоску.
К полуночи они обыскали оба склона ниже щели и вышли к крутому изгибу скалы.
В трёх шагах от замаскированной пещерки Гэ Хуай остановился.
За завесой «Знака Сокрытия» сидели Ху Сань и его сын. Изнутри она была прозрачной, и старик видел серый подол надзирателя совсем рядом — казалось, можно достать вытянутой рукой. А-Чжун прерывисто вздохнул во сне. Крот осторожно накрыл ладонью его рот и замер.
Тлеющая полоска в пальцах Гэ Хуая дёрнулась. Сизая струйка метнулась к глухой стене железняка, но в тот же миг из расщелины ниже по склону ударил блуждающий магнитный выброс.
Талисман вспыхнул и рассыпался пеплом.
Помощник в белой полумаске шагнул к надзирателю и тихо спросил:
— Жжём девятый, господин Гэ? Или спустимся ближе к биваку?
Гэ Хуай стряхнул пепел с пальцев и спокойно посмотрел вниз, в багровую мглу. Дальше по уступам ночевал отряд Е Цинъянь.
— Побереги бумагу, — своим мягким, обходительным голосом ответил надзиратель, стоя в трёх шагах от затаившего дыхание старика. — Калека без воды и припасов сам из этой дыры наверх не вылезет, значит, его либо ведут с собой, либо спрятали в щели до обратного пути. Пусть сидит. Затишье короткое, а со дна Железной Чаши выйдут только те, кому дозволит выйти наш отряд. Кратер спишет всех свидетелей разом. Идём назад, не станем будить дозоры генерала