Шабашник - Виктор Коллингвуд

— А если он с порога скомандует собираться и ехать с ним прямо сейчас? — уточнил я.

Сергей придвинул к себе помятую записку Арсена:

— Он сам назначил тебе стрелку дома в шесть вечера. Если вздумает тащить тебя на ночь глядя к Тенгизу или в другое место — под любым предлогом выспроси точный адрес и тут же отзвонись мне. Но никаких бумаг сегодня вечером не подписывай ни под каким видом — группа захвата и техника сегодня ещё не готовы.

— Документы на квартиру я из дома забрал, они у меня в сумке.

— Вот при себе их и держи. Показать из рук в руки, чтобы убедился, — пожалуйста, но отдавать в залог до нотариуса категорически нельзя. Как только вытянешь из него адрес конторы и утренний час — свяжись со мной. Мы приготовимся.

Напоследок я ещё раз завёл речь о том, что произойдет со мной после того, как я отдам им квартиру. Сергей твёрдо заверил, что наружка поведёт нас от самого крыльца нотариуса, и ещё раз уточнил приметы вишнёвой «семёрки».

— Лапшин её на стоянке такси разглядел во всех подробностях, вплоть до цифр на номерах, — напомнил я.

— Я помню. Потребуется для опознания — опросим и твоего Виктора отдельно.

Мы сверили часы и условились о контрольном созвоне сразу после ухода Арсена.

Уже в дверях напарник Сергея придержал меня за локоть:

— Слышь, Всеволод… Если он сегодня начнёт тебе обещать миллионы — уши особо не развешивай. Им от тебя сейчас одно нужно: чтоб ты автограф у нотариуса оставил.

— Само собой.

— Вот и держи ухо востро. Даже если согласятся на твои условия — не факт, что выполнят обещания и тебя в покое оставят.

От одного предвкушения вечернего рандеву с Арсеном на душе становилось тяжело. Скорей бы уж явился, выложил свои условия под запись и проваливал ко всем чертям! Хорошо, что пока можно было переключиться на работу.

На объекте у Бориса Темир уже вовсю хозяйничал внутри дома — подмости стояли на месте, переносная лампа светила прямо в угол. Я ткнул ему мастерком в швы, которые требовалось вычистить, а сам с перфоратором наперевес взялся за развороченный дверной откос. В замкнутой каменной коробке оглушающий грохот от бура не оставлял времени гонять в голове тяжёлые мысли.

К полудню самый каверзный участок у проёма был пройден. Темир ловко подавал раствор и в какой-то момент сам наметанным глазом углядел, что подготовленный к укладке кирпич на добрых три миллиметра толще соседних по ряду. Пришлось отложить камень в сторону и перебрать стопку.

Поручив Темиру добивать оставшуюся расшивку, я предупредил, что сегодня уйду с объекта пораньше. Вдаваться в объяснения не потребовалось — он всё понял без слов и только уточнил, ждать ли меня на лесах завтра с утра.

— Загадывать не буду. Если припозднюсь — звякну с утра Константину, он тебе передаст. Только чур без меня за угловые перевязки не берись, добро?

— Конечно, я тебя дождусь.

По пути в центр я заглянул в копировальную контору. Девушка за стойкой сказала, что мои визитки готовы, и протянула мне одну для проверки данных. Я сверил номер телефона, взял свежеотпечатанную пачку и пошёл к Виктору.

Я перехватил его на пятачке у рынка. Отсыпал ему в ладонь десяток новеньких карточек и попросил пристроить в салоне несколько отрывных листков.

— Что, завтра по столбам с клеем пробежишься? — полюбопытствовал он, разглядывая визитку.

— Как только с делами разберусь. Ко мне ведь сегодня к шести Арсен придёт.

Улыбка мигом сошла с лица Лапшина. Он молча спрятал карточки в карман рубашки.

— Прямо к тебе домой припрётся?

— Ага, записку в дверях оставил. Как только выпровожу его — сразу отзвонюсь Сергею.

— И мне маякни! — строго велел он. — Звякнешь девчатам в диспетчерскую, я их предупрежу — они меня в ту же секунду по рации вызовут.

— Так и сделаю.

В этот момент в машине требовательно зашипела рация, и женский голос назвал его позывной. Я хлопнул Виктора по плечу, пожелал ему хорошей смены и пошёл к трамвайной остановке.

За час до назначенного времени я заскочил в общежитие к Лапшину, смыл под краном въевшуюся кирпичную пыль и переоделся в ту самую просторную рубашку, на которой мы утром с Сергеем выверяли крепление микрофона. Без десяти шесть я был уже дома.

Картонную папку с документами на жильё специально бросил на самом виду, посреди кухонного стола. Скрытый под планкой рубашки диктофон включил на запись ровно так, как учили в отделе, и пообещал себе не подносить машинально руки к груди. С этой секунды любой случайный жест казался мне вопиющей уликой.

В дверь позвонили почти минута в минуту. На сей раз Арсен пришёл один, без мордоворота Маги. Замер на пороге, с кривой ухмылкой смерил меня с головы до ног:

— Объявился, значит? А то я вчера тебя ждал, ждал…

— На объекте был.

— Какой ты молодец, Сева! — с издёвкой произнёс он. — Работаешь много, того глядишь, и на новую квартиру насобираешь.

— Давай ближе к делу, Арсен.

Он бесцеремонно заглянул через моё плечо в глубь коридора:

— Внутрь-то пустишь?

Я молча пропустил его в квартиру. Вымогатель вразвалочку прошёл на кухню и по-хозяйски развалился на табурете как раз напротив папки с документами.

— Перетёр я вчера с Тенгизом по твоему вопросу, — важно начал Арсен. — Короче, вошёл уважаемый человек в твоё положение. Хочешь получить деньгами — получишь.

Я выдержал паузу и чётко задал конкретный вопрос, специально для записи:

— Какую сумму я получу на руки?

— Пятнадцать лимонов. Чистыми, копейка в копейку. Старый долг твой списываем под ноль, а пятнадцать миллионов забираешь себе и идёшь на все четыре стороны.

Предложение было заманчивым: пятнадцать миллионов вместо трухлявой избы звучало уже гораздо лучше. Но я помнил предупреждение Сергея: ни за что не верить их обещаниям.

— Это Тенгиз тебе сказал? — с сомнением переспросил я, вытягивая его на повтор имени для записи.

— А кто, по-твоему?

— Когда я получу деньги?

— Как у нотариуса закорючки поставишь, покупатель бабки на бочку выложит — тут же свою долю и заберёшь.

— Прямо на месте получу?

Арсен с досадой поскрёб небритый подбородок:

— Сева, ну с тобой же нормально разговаривают, что ты допрос устраиваешь? Сказано: получишь до копейки, не дёргайся.

— Ну так мне нужно знать, с чем я за двери нотариуса выйду, — упрямо проговорил я, чуть подаваясь грудью к столу. — Квартиры-то у меня уже не будет.

— Да не зажмём мы твои миллионы! Тенгиз слово дал — значит, железно отдадим. Ты главное сам завтра у нотариуса дурака не включай, а то начнётся: