Чёрт из Чертаново. Том 5 - Антон Панарин

— Здорово, Димон, — пробасил Борисыч, и в трубке что-то чиркнуло, видать, прикурил очередную беломорину. — Слыхал, за твою башку назначили некислую награду. Помощь нужна?

— Пока справляюсь своими силами, — ответил я, прижимая телефон плечом к уху. — Сам-то как?

— Да хреново! — усмехнулся Борисыч. — Гоняют меня тут и в хвост и в гриву: с одного вызова вернёшься, а тебя уже на следующий пуляют! Эта старая карга решила выжать из меня последние соки.

С той стороны донёсся голос Шикхи:

— Не прибедняйся, дурак старый! Квартиру нам выдали шикарную, грех жаловаться. Правда, за последние дни я тебя уже дважды с того света вытаскивала!

Полина Сергеевна говорила, что из её отдела уходят только на пенсию или вперёд ногами, и, судя по словам Шикхи, Борисыча она отпускать на пенсию не планировала. Хорошо хоть четырёхрукая дама сердца рядом со старым дураком, иначе Борисыч вернулся бы из Москвы в цинковом ящике.

— Да уж, Полина Сергеевна та ещё заноза в заднице, — посочувствовал я.

— Не то слово, — проворчал Борисыч и с хрипом затянулся. — Ладно, если понадобится помощь, звони. Я всегда на связи.

В трубке запиликали короткие гудки, и я со вздохом снова раскрыл чемоданчик Феликса. Моё текущее положение обязывает носить грим везде и всегда, но чёрт возьми как же это неудобно!

Повторное превращение у зеркала в ванной далось тяжелее первого. Клей щипал ободранную кожу, и я вполголоса матерился, пока натягивал лысину и прилаживал седые бакенбарды. Когда же я вставил зубы и улыбнулся отражению, с меня впору было рисовать плакат о вреде курения, алкоголя и употребления наркотиков. Жуть жуткая, одним словом.

Едва я закончил, как с кухни донёсся стук в окно. Заглянув туда, я обнаружил на карнизе ворону, которая деловито долбила клювом стекло. Спешно я распахнул створку, позволяя гостье влететь внутрь. Ворона каркнув превратилась в Линду, которая тут же привалилась плечом к холодильнику и прыснула со смеху:

— Не слабо тебя жизнь помотала, Караваев.

— Это ещё что, видела бы ты меня без грима, — хмыкнул я. — Как ты меня вообще узнала в таком образе?

— Знаешь как поётся? Ты узнаешь его из тысячи! — Пропела она ослепив меня белозубой улыбкой. — А если начистоту, то я вижу твою душу, а не только физическую оболочку.

Раньше за ней такого не водилось, так что, похоже, вместе с перерождением в тёмного феникса у Линды прорезались способности, о которых Мир забыл меня предупредить.

— И как она, моя душа? — полюбопытствовал я.

— Чернее ночи. — Усмехнулась она и подошла ко мне вплотную, проведя ладонью по лысине.

Я прижал её к себе и задрал футболку изучая её бок.

— А ты как? Раны зажили?

Ответить Линда не успела, из-за ворота рубашки показались рыжие уши Апельсина, и Линда закатив глаза отступила назад. Жалом в бок её приложил именно Апельсин, когда ещё был мантикорой. Прощать обиду пушистому засранцу, она явно не собиралась.

— Я чувствовала бы себя лучше, если бы ты этого кошака в водохранилище утопил. Но раз уж мы уже разговариваем о мерзости, то покажу тебе ещё одну, — она засунула руку в пространственный карман, а когда вытащила её обратно, в пальцах Линды извивался вопящий уродец ростом мне по колено.

Голова у него была вдвое больше положенного, а кожа отливала синевой утопленника.

— Отпусти, курица ощипанная! — верещал уродец, отчаянно дрыгая ногами. — Ты хоть знаешь, на кого руку подняла⁈ За меня, вас губернатор на куски порежет!

— А это кто такой? — спросил я устало приподняв бровь.

В последнее время многовато всего происходит и появившемуся на моей кухне демону я ничуть не удивился.

— Губернаторская шавка, — брезгливо произнесла Линда и встряхнула уродца. — Савельев прислал его разнюхать, что творится в городе и почему его власть начала шататься.

— Шататься⁈ Это вы твари будете шататься когда вас повесят! Ха-ха-ха! Будете шататься на ветру! Туда! Сюда! Туда! Сюда! А что самое ироничное, так это то что сраной вороне, вороны же и выклюют глаза, да ещё и в Воронеже! Ха-ха-ха! — Заголосил уродец истерично хохоча.

Линда со всего размаха швырнула его об пол, тот приложился лбом о новенький ламинат и затих бубня что-то неразборчивое.

— И что ты собираешься с ним делать?

— Пока не решила, — протянула Линда, задумчиво разглядывая пленника. — Но первое, что приходит на ум, это порезать его на куски.

Коротышка крутанулся и брякнувшись на спину ещё сильнее посинел. Он открыл было рот чтобы продолжить сыпать угрозами, но Линда наступила ему на лицо, зажав пасть пяткой, из-за чего послышалось невнятное булькание.

— Если губер узнает что его ручной демон пропал, то пришлёт в Воронеж кого-нибудь посерьёзнее, — заметил я.

Линда взмахнула рукой создав пространственный карман напротив холодильника, а после со всей дури ударила уродца словно тот был футбольным мячом.

— Курица тупорылая! — Взвизгнул демон и влетев в разлом исчез.

Линда усмехнулась и самодовольно заявила:

— Не пришлёт, — она вытащила из пространственного кармана пухлый смартфон.

Телефон был наряжен в чехол с изображением аниме девочки держащей согнутые кулачки, кажется японцы так изображают кошек. Это в теории должно быть мило, но увидь я такое в реальности, сказал бы что у девочки не лады с головой.

Пролистав контакты, Линда отыскала номер губернатора и включила громкую связь. Вызов приняли моментально.

— Докладывай. — Послышался холодный властный голос губернатора.

Линда откашлялась и из её горла полился писклявый голосок, точно такой же как у демона превратившегося в футбольный мяч.

— Ваше превосходительство, — затараторила она. — Как вы уже знаете Абаддонский мёртв. Немного покопавшись в деталях узнал, что его убрала собственная дочь, правда руками какого то смертного. Кажется его зовут Караваев. Ничего примечательного. Живёт на съёмной квартире, нищий словно церковная мышь, весь в кредитах. Да и как одарённый он звёзд с неба не хватает. Скорее всего гибель Абаддонского целиком и полностью заслуга его дочери Снежаны, Караваева же она сделала козлом отпущения.

Из динамика зазвучал ровный мужской голос, и, хотя губернатор не повышал тона и не тратил слов попусту, от каждой его фразы на кухне становилось холоднее:

— Понятно. Встреться с остальными и напомни рогатым, что они спокойно живут на моей земле, до тех пор, пока я бессмертен. Если это изменится, стулья зашатаются и под ними.

— Так точно, со всеми встречусь, всем сообщу, — пропищала Линда, и вызов сбросили.

Тон Линды до последнего оставался заискивающим, но в глазах бушевало пламя с момента когда она услышала голос Губернатора.