Искра Свободы 7 - Александр Нова

Передал лист капитану и обвёл взглядом строй.

— Рота продолжает службу. Условия первого контракта согласованы.

Вот это заинтересовало людей заметно больше.

— Поздравляем с патентом, сэр! — отозвался один из бойцов в первом ряду.

Его охотно поддержали ещё несколько человек. Пожилой наёмник у края строя даже улыбнулся. Остальные ограничились положенным приветствием. Я поблагодарил и кивнул Джулиано.

Капитан распустил людей. Построение заняло меньше времени, чем наши попытки вспомнить любимые выражения Совтера.

В собор я вернулся уже после полудня. В покоях снял шпаги, выложил документы на стол и достал копию шифровки. Исправил ошибку, обнаруженную в подвале. Да, шифровка хранилась в «Мнемосе», но я предпочёл сохранить и бумажный вариант. На всякий случай.

Я откинулся на спинку кресла.

Из головы не выходили слова Джулиано. Капитан говорил о Совтере с раздражением, которое пережило самого легата. Похоже, выслушивать напоминания о собственных ошибках ему приходилось достаточно часто.

Я слишком легко решил, что пароль удастся подобрать по нескольким очевидным словам. Совтер не становился глупее оттого, что ничего не знал о кибербезопасности. Полтора века скрывать от Владыки свои настоящие намерения — для этого одной самоуверенности недостаточно.

Легат умел делать выводы. И любил, когда они подтверждались.

Я прикрыл глаза, вспоминая его лицо. У Джулиано оно почти такое же, но сейчас перепутать их было невозможно. В памяти всплыло знакомое выражение Совтера, а следом — его голос.

«Я был прав».

Я открыл глаза.

Именно так. Не предупреждал, не говорил заранее. Просто констатировал результат. В этих трёх словах слышалось удовольствие человека, у которого всё наконец сошлось.

«Мнемос», попробуй пароль «Я был прав».

Расшифровка выполнена.

Я ожидал отказа. Был настроен на длительную и нудную работу по ручному подбору пароля. Поэтому в удачу поверил не сразу и несколько секунд смотрел на сообщение об успехе. Потом выпрямился в кресле и приказал показать текст.

Перед глазами появилось несколько строк.

«И. Ф.: тело, Астра, Тенебра, доспех. Перемещение подтверждено приёмной записью Р-17. „Сухая пристань“. Название служебное; на картах не искать. Привязка — в реестре нулевого Алтаря. Сведений о последующем вывозе нет».

Я прочитал запись ещё раз. На этот раз медленно.

«И. Ф.» — это, очевидно, Иллард Ферон. Тело, обе шпаги и доспех были перечислены вместе. Значит, снаряжение не осталось на месте гибели. Его вывезли вместе с телом и приняли на хранение. У перевозки нашлось документальное подтверждение.

«Сухая пристань». Сразу захотелось развернуть карту, хотя в следующей фразе Совтер прямо объяснил, почему это не поможет. Название служебное. Оно могло относиться к месту, возле которого нет воды.

Похоже, Совтер добрался до следа перевозки, но установить, где именно находится хранилище, так и не сумел. Для этого ему не хватило реестра, который хранится у Падшего Алтаря.

Отсутствие сведений о дальнейшем вывозе ещё не означало, что всё до сих пор лежит на месте. Слишком много времени прошло. Но теперь я получил след, который можно проверить.

Доступ к Падшему Алтарю у меня, в отличие от Совтера, как раз имелся. Стоило наведаться к не-богу и выяснить, что он знает о «Сухой пристани».

«Звезда» уходила к фактории через неделю. Что ж, время подготовиться есть.

* * *

Следующие шесть дней заняли дела роты. Кроме того, я купил восемь средних топливных картриджей, которые задолжал не-богу. Рассчитывал, что, если сразу отдать долг, разговор пойдёт легче.

Мастер вернул доспех, «Регенерация» закончила работу. На тренировке я несколько раз проверил левую руку под нагрузкой. Плечо больше не беспокоило.

* * *

За день до отплытия Тома принёс письмо с печатью де Бове.

Запись небрежная, с каплей чернил в углу: секретари так не пишут. Значит, писал сам, своей рукой. Это я отметил до того, как прочитал первую строку.

Начиналось письмо как обычное извещение. Сын графа сообщал о достигнутой договорённости с баронессой де Сен-Валери: брачные условия согласованы, свадьба состоится после окончания траура по Жоффруа де Монфору.

На этом месте я остановился. Селена согласилась. Этого я не ожидал. Роберт уже несколько раз пытался добиться расположения женщины своей мечты, но неизменно получал отказ. И вдруг…

Ответ нашёлся через несколько строк. Дальше шли подробности, которых в обычном извещении о предстоящем браке не бывает: наследник Сен-Валери сохранит родовое имя матери и получит её земли.

Вот оно. Теперь всё сходилось. Селена получила возможность продолжить род, причём право будущего наследника закреплялось заранее, на бумаге. Ради этого она когда-то вернулась в баронство. Роберт, похоже, сумел предложить именно то, чего она хотела.

Сам он получал положение при её баронстве — и только. Прибрать оба владения целиком у него не вышло: Монфор уже достался Арно, а мафиози не производил впечатления человека, готового уступить своё новому соседу. Это я отметил не без удовольствия.

Последний абзац Роберт посвятил мне. И именно он объяснил, почему уведомление о браке Селены вообще прислали человеку, не имеющему никакого отношения ни к этому браку, ни к дому де Бове. И почему оно написано лично.

«Искренне сожалею о недоразумениях, омрачивших наше прежнее знакомство. Надеюсь, впредь отношения между нами будут основаны на взаимном уважении. Почту за честь оказать вам услугу, которая послужит залогом нашей неизменной дружбы».

Я перечитал абзац ещё раз и немного повертел письмо в руках.

Две попытки убить меня руками Жоффруа теперь назывались недоразумениями. Удобное слово. Впрочем, в искренность нынешних сожалений я вполне верил: после турнира Роберту было о чём беспокоиться.

Предложение тоже было понятным. Сын графа хотел расплатиться заранее, чтобы я оставил его в покое. Чем именно — предлагалось выбрать мне.

Я сложил письмо и отложил его. Писать Селене мне больше не о чем. А услуга от Роберта… нужно будет поинтересоваться у Этьена, по какому курсу он готов её выкупить

На столе оставался расчёт расходов на первый выход «фениксов». Я придвинул его к себе, нашёл место, на котором остановился до прихода Тома, и взял перо.

На пристань я пришёл утром в день отплытия «Звезды». В доспехе, с обеими шпагами и плазмомётом на поясе. Патронташ с малыми картриджами лежал поверх кирасы. В руке я нёс сумку. Под сменой белья в ней помещалась моя покупка: восемь средних топливных картриджей. Каждый я обернул тканью, чтобы они не стучали друг о друга.

По правилам на одном судне разрешалось перевозить не больше двенадцати таких картриджей. А у меня восемь. Впрочем, даже разрешённое количество указывать в