Иван Великий 2 - Михаил Шерр

Команды «огонь» у меня нет, а есть «пли».

Ручницы были заранее заряжены, и нам их раздали по команде Руно. Он подождал пока мы их взяли в руки и скомандовал:

— Десяток, к стрельбе товсь! — нас не десять, а двенадцать, то команду он менять не стал.

Стрелять мы все изготовились с опоры, используя для этого бердыши, которые будут штатным вооружением стрельцов.

Я быстро изготовился и стал ждать следующей команды, краем глаза я увидел, что Юри сделал это немного быстрее.

— Цельсь, — скомандовал Руно.

Убедившись, что его команда выполнена он дал следующую:

— Справа, по одному пли.

Правофланговый стрелок я, затем Юрий и Тимофей, который кстати единственный кто стрелял с руки.

Я выстрелил, за мной по очереди все остальные. Осечек не было.

На стрельбище на расстоянии примерно тридцати метров от огневого рубежа стационарно установлены двадцать мишеней. Было хорошо видно, что все стрелки в них попали.

У нас тут же забрали использованные пищали-ручницы и мы по команде Руно перешли на другой огневой рубеж. Он оборудован рядом метрах в десяти.

Напротив на таком же расстоянии установлены три соломенные мишени: на одной очень качественный русский тегилей внутри которого вшиты металлические пластины, на второй замечательного качества русская кольчуга и на третьем европейский шедевр — цельнометаллический панцирь, который еще называют «белый» доспех. Он по своим защитным качествам превосходит кольчугу.

На груди у каждой углем нарисован жирный черный круг, примерно сантиметров десять в диаметре.

Когда мы перешли на другой огневой рубеж, Руно быстро подошел к строю и встал рядом со мной правофланговым, тринадцатым номером. И тут же он громко и четко скомандовал:

— Раздать пищали-ручницы, — и нам тут же быстро принесли другие уже заряженные стволы.

Удостоверившись что они розданы, Руно скомандовал:

— К стрельбе, товсь!

И еще через какое-то время дал следующую команду:

— В тегилей цельсь! — а затем. — Залпом, пли!

Огонь залпом из фитильных ружей задача еще та, её выполнение требует очень высокой выучки и слаженности строя стрелков. И мы её продемонстрировали!

Залп получился достаточно дружный, только мы с Юрием выбились из строя, особенно брат. Он выстрелил позже всех, но его пуля достигшая цель последней разворотила её и круг на мишени превратился в дыру.

Потом мы дали еще два залпа: по мишеням в кольчуге и «белом» доспехе, который зримо показал своё превосходство перед кольчугой, которая была разорвана пулями на месте круга. Второй залп получился более дружным, а третий вообще был почти идеальным.

Европейский доспех несколько попаданий выдержал, на нем остались только большие глубокие впадины. Но залповый огонь его все равно пробил, точно в центре мишени в нем зияли две дыры.

Мы отдали разряженные пищали-ручницы и втроем, Руно, Юрий и я пошли смотреть результаты стрельбы.

Подойдя к мишеням, я обернулся и махнул рукой стрелкам и зрителям, чтобы подходили смотреть.

Всё происходило при каком-то звенящем молчании. Первым его нарушил Тимофей.

— Государь, по-моему было всего три осечки. Это шесть процентов.

«Надо же, — подумал я, — он не только успел точно посчитать, так еще и незнакомое еще недавно слово правильно употребил».

Что такое процент и и чем его едят, я первой десятке объяснил несколько дней назад.

В это время к мишеням подошли все пятеро высокопоставленных зрителя. Они мишени осмотрели не проронив ни одного слова, только Ховрин хмыкнул когда вставил кулак в дыру образовавшуюся в тигеляе. Говорить тут собственно было нечего, преимущества залпового огня огнестрельного оружия были продемонстрированы самым убедительным образом.

Ховрин тут же попросил разрешения уехать в Москву, сославшись на то, что его ждет государь Великий Князь Василий Васильевич. Кроме брата Юрия, который никуда не спешил и явно собирался о чем-то поговорить со мной, все остальные это мой личный двор и все явно ждали моих распоряжений.

— Езжайте в мою избу и ждите меня.

К мишеням подошли воины моей сотни, которые вместе с Ортемием Головой со стороны тоже наблюдали за показательными стрельбами. Они похоже из увиденного сделали самые радикальные выводы, я так подумал глядя на их мрачный вид. Один из них, молодой из последнего пополнения, не выдержал и спросил:

— А что теперь, государь, с нами будет?

— Ничего, — пожал я плечами. — Вы моя личная сотня. Всегда были, есть и будите. Разве вы сидите на лавках, когда я хожу в походы? — в ответ мои воины дружно закивали головами. — Есть такие маленькие ручницы, пистолеты называются. У нас есть только несколько штук, которые государю привезли в подарок иноземные послы. Но скоро мы начнем их делать и у каждого из вас будет по два пистолета. Вы обучитесь их применять в самый напряженный момент боя и ваша сотня станет страшной силой.

После обеда Юрий собрался возвращаться в Москву. Но перед тем как уехать, он вызвал меня на тайный разговор.

— Брат, — последние года два Юрий так ко мне обращается чаще всего, — у меня просьба. Я хочу как ты создать своё войско. Только оно у меня не будет вооружено как у тебя ручницами, а обычно для нас. Только у двух сотен будут еще дополнительные арбалеты. Попроси отца, чтобы он разрешил мне сесть в Дмитрове.

— Хорошо, сегодня я остаюсь здесь, а завтра к полудню буду в Москве и поговорю с отцом, — идея Юрия мне очень понравилась.

Я уверен, что мысли об этом появились еще зимой когда он первый раз стрелял из ручной пищали и вступил со мною в спор о том, что лучше: лук или ручная пищаль. И мне было странно, что он раньше не попросил свой законный удел.

Вечером в Воробьево со мной остался Тучко. Ощера и Кошкин уехали вдвоем, я поручил Ивану Васильевичу помочь будущему преображенскому полковнику быстро доукомплектовать полки Государевой Тысячи, причем не только строевые подразделения, но и весь тыл. После обеда я быстро надиктовал её роспись Андрею и они тут же уехали. Через неделю моя будущая ударная сила Руси должна быть укомплектована личным составом полностью и начнется полноценная боевая учеба. Летом сотни должны начать выезжать в боевые командировки на наши границы.

Кошкин после укомплектования полков примет переораженцев, а укомплектованием вспомогательных подразделений и всеврзможным оснащением Государевой Тысячи займется Ощера.

Вместе с Юрием в Москву уехал Челяднин. Он не даром столько лет служил отцу и великолепно разбирается во всех тонкостях не только великокняжеского хозяйства, но и отлично знает психологию всех его обитателей. И почти сразу же после нашего разговора с Юрием подошел