Шабашник - Виктор Коллингвуд

— А если без дома — сколько мне деньгами останется?

Тот скривился.

— Это с Тенгизом толковать будешь.

— Вот и узнай у него. Мне надо понимать, какое жильё я взамен куплю. Вы свой «долг» удержите, а мне на руки сколько выйдет?

— Сева, тебе крышу над головой нашли? Нашли. Ты че опять выкобениваешься?

— Я говорю, мне этот дом не подходит. Вы даёте два миллиона впридачу к избе. Значит, без избы сумма должна быть больше. На сколько?

Арсен с грохотом захлопнул дверцу и шагнул ко мне вплотную. Я убрал ладонь с крыши, но с места не сдвинулся.

— Слушай, ты, похоже, не понимаешь. Здесь мы тебе условия ставим, а не ты нам. Соглашайся пока дают, иначе потом очень жалеть будешь.

— Я тебе условия не ставлю. Просто спроси Тенгиза, сколько вы мне денег без избы дадите, вот и всё.

Он переглянулся с Геннадием. Тот безучастно пожал плечами и сунул связку ключей в карман.

— Ладно, узнаю, — процедил Арсен. — Переговорю с ним и скажу.

— Тогда и продолжим разговор. Развалюха эта мне не нужна, и насчёт квартиры я пока согласия не давал.

— Садись давай. Поехали.

Я забрался в салон, придерживая дверцу. Арсен крутанул стартер и развернул машину; в боковом зеркале ещё пару секунд мелькал Геннадий, пока не скрылся за дощатым забором.

На обратном пути я ехал молча. Арсен гнал в город и сквозь зубы материл плетущийся впереди грузовик. Я глядел в окно и обдумывал произошедшее. Неделю назад Геннадий впускал меня для замеров в квартиру исчезнувшего Леонида, а сегодня на пару с Арсеном сбывал мне неликвидный деревенский дом. Значит, все они связаны и занимаются одним делом.

Когда за окном побежали знакомые городские кварталы, я попросил притормозить у стоянки такси.

— К дому не везти, что ли?

— Человека одного повидать надо. Тут сойду.

Арсен ткнулся к обочине возле крайней в ряду машины. Толкнув дверцу, я сразу увидел Лапшина: тот сидел за рулём своей «японки» с опущенным стеклом и во все глаза смотрел на меня. Пока я выбирался из машины, держась рукой за больной живот, Виктор подался вперёд и с прищуром разглядывал вишнёвую «семёрку».

— О! Сева! Ты какими судьбами? С чужим бомбилой катаешься — неужто про своего водителя забыл?

Как только я захлопнул дверцу «Жигулей», Арсен рванул с места, не дожидаясь, пока я отойду от машины. Лапшин задумчиво проводил его взглядом.

— Не забыл. Как раз к тебе и подъехал.

— Ну садись. Я мигом…

Он потянулся было через салон отпереть пассажирскую дверь, но замер, разглядев моё лицо вблизи.

— Хренасе. Севка, это кто ж тебя так разукрасил?

Я оглянулся, проверяя, нет ли вокруг лишних ушей.

— Давай отъедем, Вить.

— Само собой. Садись давай.

На пассажирском кресле, как и на водительском, красовались новые чехлы. Прежде чем сесть, я провёл по плотной ткани ладонью. Чехлы для заднего дивана лежали свёрнутыми на полке у стекла.

— Обустраиваешься, — заметил я.

Виктор проследил за моим жестом.

— Да вот, на передние натянул. А до заднего всё руки не доходят. С утра думаешь: ну, вечером займусь, а к ночи уже глаза на машину не глядят. Лобовое протрёшь — и спать.

Он вырулил со стоянки, свернул с шумного проспекта в тихий проулок и прижался к свободному краю тротуара. Заглушив мотор, повернулся ко мне всем корпусом:

— Ну, выкладывай. Что стряслось?

Я пересказал вкратце: подкараулили у двери, избили, требуют отдать квартиру за несуществующий долг, а сегодня возили в глушь показывать гнилую избу взамен. В милицию заявление написал, опер работает. Но ночевать у себя пока не рискну.

Лапшин слушал меня внимательно, возмущённо кивая головой. Когда я замолчал, он снова взглянул на мою разбитую губу.

— Когда они тебя?

— Позавчера.

— А этот, на вишнёвой «семёрке», — из их шайки?

— Арсен. Он меня со своим дружком и метелил.

Виктор вздохнул и оглянулся в сторону проспекта, хотя стоянки отсюда давно не было видно.

— Да, Сева. Ну делааа… Ты ж только-только на ноги вставать начал, с работой начало получаться!

Мне и самому хотелось выть от этой несправедливости. Заказы появились, с долгами перед близкими рассчитался — а теперь сижу и гадаю, где бы перекантоваться.

— Слушай, поехали ко мне? — вдруг предложил он. — Перекантуешься пока в общаге. А то мало ли. припрутся ночью, порежут. Сейчас времена-то лихие!

Идея мне понравилась. Самому мне просить Виктора пожить у него было неловко, но это был единственный человек в городе, с которым я мог договориться.

— Да я, честно говоря, и не против… Только ведь не знаю, на сколько затянется, Вить.

— На пару ночей приючу без разговоров, а там видно будет.

— Тебе самому-то как? Не в падлу?

— Да брось ты! Я ж один в комнате живу. Диван пустует — только барахло на него скидываю. Сгребу на стул и всё. Ты ж с сумкой придёшь, не с роялем, — улыбнувшись, ответил Виктор.

— Ещё инструмент со мной. Завтра с утра к Борису на объект поеду.

— И для инструмента угол найдём.

Я всё не решался заикнуться, чтобы он свозил меня домой за вещами и подождал у подъезда, но Виктор уже сам повернул ключ в замке зажигания.

— За вещами прямо сейчас рванём? Поехали заберём, чего до темноты тянуть.

— Я ж тебе всю выручку сорву.

— Считай, я своего главного клиента на сегодня уже нашёл. С утра и так достаточно поколесил.

Он быстро завёл машину и, не дав мне возразить, тронулся с места. Только насчёт завтрашнего утра я всё же настоял: до Бориса доберусь своим ходом, нечего ему из-за меня деньги терять.

— Сева, будет по пути — подброшу, в разные стороны — сам доедешь, — отмахнулся он. — Но я бы на твоём месте не отказывался. Когда ещё с личным водителем поездишь.

Я невольно рассмеялся, придерживая пальцами саднящую губу. Виктор покосился на меня, потеплел лицом и щёлкнул рычажком поворотника. На сегодня можно было выдохнуть.

У моей пятиэтажки Лапшин выбрался из-за руля первым, осмотрел двор и вместе со мной поднялся на этаж. Я прислушался к тишине за дверью, отпер замок и лишь потом шагнул через порог. В квартире было пусто.

— Что тащить? — деловито спросил Виктор.

Я кивнул на тяжёлую рабочую сумку и новенькую коробку с перфоратором. Пока он спускался с ними к машине, я покидал в пакет сменное бельё, полотенце и пару рубашек. Потянулся было за третьей, но одёрнул руку: на два дня и этого за глаза хватит. Сунул сверху рабочую тетрадь и замер посреди комнаты.

Да уж, вот до чего жизнь довела — бегу из собственной квартиры. А мог бы сейчас рухнуть