Настоящий американец 6 - Аристарх Риддер
Красота, на самом деле. Море, живой работающий город, корабли у причалов. Какого мужчину оставит равнодушным вид кораблей или самолётов с вертолётами? Да никакого! Любой из нас, мальчишек младшего, среднего и так далее возрастов вплоть до пенсионного, обязательно замрёт вот у такого окна и будет смотреть туда, на корабли. А если нет — то и не мужчина это, а так, обладатель мужских половых признаков, не более.
Так что я стоял, тратя на самом деле очень ценные минуты, и смотрел на красоту внизу…
И смотрел не прото так а вполне себе оценивающе. Сколько судов стоит под погрузкой. Сколько ждёт на рейде. Сколько простаивает у дальних пирсов без единого человека на палубе. Оказывается, стоит человеку решить, что через месяц он будет платить за тоннаж по ставке, и порт из пейзажа мгновенно превращается в прайс-лист, причём в такой, который обновляется каждые четверть часа и не требует подписки.
Причём самого интересного в этом прайс-листе не было вообще. Нефть в Нью-Йорк приходит не сюда. Танкеры разгружаются на той стороне, за Статен-Айлендом, в Байонне и на Констэбл-Хук, где стоят нефтяные терминалы и куда из моего окна не видно ни единой мачты. Красивый порт перед глазами, настоящие деньги за горизонтом.
А вот и наш пароход. Зафрахтованный под перевозку «Джульетт» и прочих сопутствующих грузов транспортник, ровесник моей «Алессандры», под флагом Либерии, и с именем под стать флагу — «Либерти Фёрст».
Которого тут вообще-то быть не должно. Наши грузы из Европы обычно приходят в Джерси.
Но это обычно, а сейчас в соседнем штате просто нет мест, и «Либерти Фёрст» причалил туда, куда пустили, по очень тривиальной причине.
Пока я вытаскивал своё золото из тёплой водички Мексиканского залива, недостойный ордена Насер уже начал делать своё дело. Канал национализирован, и эта, покамест только начинающаяся, буря даёт первые плоды, пока что незаметные для большинства: все на всякий случай гонят груз вперёд, тоннажа не хватает, ставки ползут, суда швартуются где придётся. Пока что всё относительно прилично.
Но совсем скоро это изменится. Так что надо торопиться.
Я затянул узел, поправил воротник, одёрнул пиджак и отошёл от зеркала. Бумажник, портсигар, зажигалка. Шляпа лежала на кресле в гостиной, за ней пришлось возвращаться, и возвращаясь я по привычке глянул в окно ещё раз.
Картинка изменилась.
Стрела на нашем пароходе стояла неподвижно и висела пустая, у раскрытого трюма сгрудились люди, и по причалу к судну бежали ещё, отовсюду, бросая свои дела, — так бегут только в одну сторону и только по одному поводу.
Ну, бегут и бегут. В порту каждый день что-нибудь случается, на то он и порт. Я взял шляпу и пошёл к двери.
Телефон зазвонил, когда я уже держался за ручку.
— Фрэнк, это я, — голос Перри звучал спокойно, точно так же, как и в тот вечер, когда Эмма порезала того типчика на приёме в честь воина из Риаче, и это спокойствие говорило мне куда больше, чем любые эмоции моего адвоката. — Мы на пирсе. И тут просто кошмар. Лопнули стропы при разгрузке наших красоток. Одна сорвалась прямо в трюм. И подавила людей. Там работало целых две бригады.
— Сколько пострадавших?
— Шестеро, Фрэнк. Это те, кто жив.
— А те, кто не жив?
— Двое, Фрэнк. Профсоюз, страховщики и береговая охрана будут здесь с минуты на минуту. Суперинтендант пирса уже здесь.
— Ясно. Скоро буду. Без меня ты мистер Нет.
Я положил трубку, тут же снял её снова и попросил телефонистку соединить меня с конторой.
— Люк, — начал я, не представляясь: если Рендер не узнаёт меня по голосу, то грош ему цена как помощнику. — Найди Вуда и передай, что я буду позже. Насколько — не знаю. Если начнёт спрашивать, отвечай, что не в курсе.
Трубку я бросил на рычаг не глядя, а потом побежал.
Глава 2
Лифта не видать, наверное, кто-то успел его вызвать. Я уже хотел сбежать по лестнице вниз. Не солидно, да. Но я был уверен, что надо спешить, так что к чёрту солидность.
Но нет.
Кабина как раз пришла наверх, и в ней стоял всё тот же Армандо.
— Мистер Уилсон! А я парням уже рассказал, так они…
— Вниз, Армандо.
Он посмотрел на меня, что-то для себя решил и нажал кнопку. Помолчал он ровно два этажа.
А я смотрел, как огонёк идёт по цифрам, и думал.
Гараж у «Босерта» не под домом, а в квартале с лишним, на Гикс. Значит, сейчас я говорю Айзеншпису, Айзеншпис командует, а я стою на тротуаре, пока мою «Джульетту» найдут, выведут и подгонят к подъезду. Три минуты. Четыре, если её с вечера загнали в дальний угол.
— Спешите куда-то, мистер Уилсон? Хотя, чего это я? Конечно спешите. Такой человек, как вы, не может просто так зайти в номер, а потом выскочить из него в другом костюме и сразу кинуть старику Армандо «вниз». Видать, срочное у вас дело, мистер Уилсон. Ну, Бог в помощь.
Огонёк дошёл до единицы, кабина встала, двери разошлись сами.
Вестибюль я пересёк, поймав по дороге Айзеншписа взглядом, и он пошёл за мной, как шёл бы за любым постояльцем с таким лицом.
— Айзек, мне нужна моя машина. Быстро.
— Сию минуту, мистер Уилсон.
Вращающаяся дверь вытолкнула нас на Монтегю, в солнце и в утренний холодок, и в ту же секунду к подъезду подкатил ярко-красный кабриолет с опущенным верхом.
Какая встреча! «Хадсон Хорнет», ярко-красный, с опущенным верхом — точь-в-точь такой же, на котором я когда-то катался на Стрипе в Вегасе. Красочный привет из недавнего прошлого, которого, если разобраться, уже и нет. Тот год был последним, когда этих красавцев собирали.
Полчаса назад я объяснял сам себе, что автомагнат Уилсон обязан ездить только на том, что делает сам.
Из машины выбралась молодая девица. Высокая, рыжая, вся такая фасонистая, в зелёном легкомысленном платье; в «Босерте» в это время завтракают коммивояжёры и вдовы бруклинских адвокатов, рыжих в зелёном тут не подают. Навстречу ей уже сбегал с крыльца гаражный парень, восемнадцатилетний, — а она шла вверх по ступенькам и, не сбавляя шага и не поворачивая головы, бросила ключи через плечо.
Кинула с видом человека, которому все всегда должны, а окружающие стоят в позе «чего изволите». Хамство, конечно. Но очень мне выгодное.
Ключи летят, летят, летят… и прилетают в мою ладонь.
Пара ступенек вниз, обегаю «Хадсон» спереди, прыгаю на водительское сиденье — и надо же! Умный парень: не стал бежать за мной, а рванул