Боярин из пустошей - Евсей Рылов
Мы получили видео со спутников тут же. Помню, мы тогда сгрудились у экрана и с ужасом смотрели на то, как в замедленном воспроизведении излучение сжигает оказавшихся на улице людей, а ударная волна разносит дома.
Не зная, что мне делать, я брёл наугад и даже не заметил, как выбрался из города. Нетрудно догадаться, что именно с помощью этой машины кто-то уничтожил цивилизацию элдьфи. Причём когда те смогли что-то отстроить, он снова разнёс весь мир в труху.
Я вспомнил рассказ Эви об уничтожении их цивилизации. Нетрудно было догадаться, почему повторный удар нанесли не сразу. Злодеи ждали формирования городов, так легче было устраивать геноцид.
Но это ведь ещё не всё. Я очень сомневался, что они самоубились тогда. Следовательно теперь прислужники Умников наверняка есть среди ныне живущих элдьфи. Надо бы с ними быть очень и очень осторожным.
До начала учебного года оставалось ещё пять дней, в течение которых я в основном был занят доставкой хабара и делами, связанными с ремонтом замка и строительством города. Вот вроде я сам учился и в школе, и в институте, и книжек несколько прочитал про магические академии, но то, что случилось в первый мой учебный день, смогло меня действительно удивить.
Глава 17
День знаний
'Раскинулся игрек по модулю пять, кругом интегралы стояли.
Студент не сумел производную взять, ему в деканате сказали:
Экзамен нельзя на арапа сдавать, профессор тобой недоволен
Изволь теорему Каши доказать, иль будешь ты с курса уволен'
Студенческая песня
Помните, как вы сами пошли на учёбу? В школу, ко́лледж, институт… Радостное предвкушение новой жизни. Лёгкая прохлада, ранней осени, когда уже не жарко, а небо приобретает необычайно насыщенный голубой цвет. Девчонки с бантами или просто в праздничной одежде. Парни в строгих костюмах и все с цветами.
Увы, в тот раз всё было совсем не так.
Во-первых, в этом мире новолетие праздновали по-старому — первого сентября. Соответственно, неделю до Нового года и неделю после были каникулы. Семестр вообще начинался числа пятнадцатого.
Во-вторых, вступительных экзаменов не было от слова совсем. Отбор студентов проводили на первой сессии. Кто учился — тот молодец, кто филонил — тому трындец. Потому и празднование поступления происходило в феврале. Народ подтягивался в академию кто когда, а про контроль посещаемости в первый семестр здесь вообще не слышали.
— П-п-подвинься-ся! — от изучения здешнего распорядка меня оторвал девичий голос.
Место мне в аудитории, а она у нас была для большинства предметов постоянной, определили самое что ни наесть неудобное. В дальнем тёмном углу. А я тому только и обрадовался, справедливо рассчитывая, что соседей у меня не будет.
Не тут-то было. На меня смотрела маленькая девушка на пару лет младше меня. Как и все студентки здесь, она носила синюю юбку ниже колена, белую блузку и бирюзовый жакет. Несколько странный выбор, но здесь так было модно. Ну и, конечно же, светло-голубая лента, завязанная бантом под воротником.
На остальных представительницах прекрасного пола одежда сидела по фигуре, но только не на моей соседке. Вообще девушка чем-то походила на взъерошенного воробья. Если вы можете представить себе воробья с кукольным личиком и весьма женственной фигурой. Даже дурная привычка горбиться её не очень портила.
Я оглядел аудиторию и обнаружил не меньше десятка свободных столов.
— Здравствуйте, сударыня, — проскрипел я, — вам лучше найти другое место, а то я храплю. Буду мешать на занятиях.
— П-п-подвинься, умник! — она недовольно посмотрела на меня.
— Я не Умник, — жёстко проскрипел в ответ, — не советую бросаться такими словами.
Меня всего перекорёжило от прозвища тех, кто создал пустоши. Девица уставилась на меня. Вот ещё, я не собирался отдавать своё право поспать на лекциях.
Я закончил медицинский с красным дипломом, прославившись, как человек, научившийся подкладывать скрученный валиком шарф под подбородок, чтобы голова не падала на грудь во время сна. Нет, мне было на лекциях очень интересно, просто я работал из ночи в ночь и спал даже стоя.
— Не мог бы ты подвинуться, — ко мне через всю аудиторию обратилась Валерия Сергеевна — наша классная дама. Миловидная блондинка лет двадцати пяти, ну, может, чуть старше. — Это место определила госпоже Демидовой я.
И тут до меня дошло: Демидовы поддерживали мятежников в гражданскую. Они были одними из тех, кто не просто нёс ответственность за резню, но получали от неё прямую выгоду. Потому их уже почти сто лет травили при любом удобном случае. Вот и этой милашке досталось место рядом со мной.
Я нехотя подчинился. Девица тут же бухнула посередине скамьи портфель, а потом достала из него тетрадь и перо с чернильницей. Я вздохнул и последовал примеру соседки. Впрочем, перья — это слишком. Если тетрадь я взял в аренду у Мышкиных, то ручку нашёл в пустошах. А что, золотой «Паркер» не хухры-мухры.
Девица принялась меня демонстративно игнорировать. Впрочем, нет-нет, да и кидала голодный взгляд на мой письменный прибор. Кстати, оделся я по местной моде в костюм-тройку, считавшийся здесь не только школьной, но и академической формой. Аренда — это наше всё.
Дальше было представление преподавателей и классной дамы, затем объявления. А потом потребовали, что бы мы выходили по одному и сообщали минимальную информацию о себе. Первым вышел высокий франтоватый блондин:
— Сергей Антонович Голицын, — представился он, — пиромант, — парень щёлкнул пальцами, и над кулаком зажёгся огонёк, — он назвался по-иностранному, это здесь не то чтобы одобряли.
— Прошу любить и жаловать, — произнесла Валерия Сергеевна.
Затем вышла Ольга Александровна Ларина — маг воды. Она непринуждённо проследовала к кафедре, представившись, сделала книксен и одарила всю группу обворожительной улыбкой.
Потом были, маги, земли, воздуха, молнии, вот это я понимаю, ходячий конденсатор, надо бы с этим Алексеем подружиться. Затем опять водники, воздушники, менталистка и, наконец, настала очередь моей соседки.
— Т-татьяна Николаевна Д-демидова, — отстранённо произнесла она, — визионер.
Слова её произвели фурор. Настоящее название этой способности — ясновидение. Она знала о людях много больше, чем они хотели. И это был родовой дар Демидовых.
Следом настала моя очередь. Я вышел к кафедре, за которой стояла Валентина Сергеевна и проскрипел:
— Номер двести восемьдесят один триста восемьдесят шесть, статья триста восемнадцатая, пункт «б». Лишён имени 22 мая сего года. Последнее время Репьём кличут. Любить незачем, жаловать — тем более. Нападать не советую. Магических способностей не имею.
Не дожидаясь реплики классной дамы, я в полном молчании двинулся на своё место.
— Ранее был широко