Оторва 10 - Ортензия

— Представляешь, — я выхватила права и убрала в сумочку, — поэтому двигай в сторону. Гараж мой, мотоцикл мой. Куда хочу, туда и еду.

— Откуда у тебя эти права? — озабоченно поинтересовался Титов, но шаг в сторону сделал и принялся чесать свой затылок.

— В Москве получила. Лично Брежнев выдал, — ответила я, выкатывая «Яву» на улицу.

Поставила на подножку и принялась закрывать ворота.

— Леонид Ильич? — в голосе у старлея появилась нотка сомнения.

— А у нас есть другой Брежнев? — усмехнулась я.

Хотя других на самом деле было хоть отбавляй. Но глава СССР был один.

— Лучше ворота придержи, — попросила я.

Он с готовностью помог, но когда я убрала ключ в сумочку, покачал головой.

— Илье Спиридоновичу это не понравится.

— А какое отношение он имеет ко мне и к мотоциклу? — я улыбнулась. — Официально — никакого. — И резко нажала на кикстартер.

Решила через центр не ехать, потому как несколько раз натыкалась на запрещающие знаки. Тем более хорошо запомнила дорогу, по которой меня вёз таксист к Тарухану в первый раз.

Запах от речки-вонючки никуда не исчез и подсказал, что я еду в правильном направлении. На протяжении всего пути ни одного гаишника не встретила, что лишний раз убедило меня, что выбрала правильную дорогу.

Автомобилей на дороге практически не было, и потому все менты, наверняка, сидели исключительно в центральных районах города. Кормиться же им нужно где-то.

— Ты? Так быстро? — Лена глянула на будильник, стоящий на тумбочке. — Такси поймала?

— Я на своём транспорте, — я махнула рукой. — У меня «Ява».

— О-о-о, — протянула Лена. — Шикарно живёшь. — И показала на пакеты, сложенные в углу. — Будешь смотреть?

— Доверяю, — я сделала ехидную усмешку. — Нам ещё долго благотворно работать, и зачем обманывать друг друга.

— Логично. Упаковывай, а я тебе сейчас второй рюкзак приволоку.

— Слушай, — спросила она вернувшись, — а зачем тебе парашют? В ДОСААФе ведь выдают каждому. Я сама пять раз успела прыгнуть за год, а потом на медкомиссии зарубили. Зрение слегка ухудшилось, и всё. Дорогу в небо закрыли.

— То-то и оно. Пять раз за год. Я хочу чаще.

— Только не говори, что у тебя есть самолёт, — расхохоталась Лена. — Или откуда ты прыгать собралась? С телевизионной вышки?

— Ещё не знаю, — честно призналась я. — Но наверняка придумаю. А самолёта нет. А они что, тоже в свободной продаже имеются?

Лена захохотала ещё громче.

— Нет. И мы уж точно ими не торгуем.

— Понятно. Не ваш уровень, — сообразила я, — А Тарухан может свести с теми кто продаёт?

У меня даже глаза загорелись. Вжик и я на Тарханкуте. Вот Каренин офонареет когда я посреди части посажу самолёт.

— Ты что дура? — глаза у Лены полезли на переносицу, — самолётами никто не торгует. Ты откуда свалилась.

Грёбанный СССР. А я уже успела размечтаться.

— А жаль, — сказала я и рассмеялась, — представляешь, какая свобода полёта!

Уже на выходе, вспомнив слова Лены, я спросила:

— А что за телевизионная вышка? Где она находится?

— На телецентре, — с удивлением ответила она.

И в самом деле, где вышка могла находиться?

— А, да, — кивнула я, — вылетело из головы, о чём ты. А что, с неё можно прыгать?

— Конечно нет. Она обнесена забором выше тебя в два раза.

Ну понятно. В любом селе вышку окружают забором, а тут столица. Полезешь на неё — и примут за диверсанта. Да и какой высоты она может быть? Метров пятьдесят, шестьдесят? И пробовать не стоило.

Мы тепло попрощались, Лена пообещала позвонить как только так сразу, и я укатила домой.

Парашют мне был нужен для другого дела. Полный комплект весил, если не изменяла память, более двадцати килограмм, а вот запасной — около шести, что меня вполне устраивало. Да и на кой мне был нужен большой парашют? Мы с Аланом всегда таскали лёгкие. В СССР таких ещё не было, так что пришлось изгаляться.

Оставила мотоцикл в гараже и поволокла оба рюкзака домой. Один спереди и один сзади, как вьюченный осёл.

Даже анекдот вспомнился по этому поводу:

«Как ваша фамилия?»

«Ослов».

«Не повезло вам с фамилией. А инициалы?»

«И. А.»

Сама себе рассказала и сама же посмеялась.

А вообще, зря поволокла оба рюкзака. Тяжеловато оказалось для хрупкой Бурундуковой, а уж когда дотащила всё до квартиры, запыхалась даже.

Не снимая рюкзаки, открыла двери, вошла в квартиру и едва не столкнулась нос к носу с парнем лет двадцати пяти.

— Оба на! — только и произнесла, а в следующее мгновение сработал инстинкт.

Опустила руки вниз, сбрасывая рюкзак с парашютом, и швырнула его кулем в незнакомца.

Парень машинально выставил руки перед собой и поймал рюкзак. Но и я не стояла на месте. Пока он испытывал себя в роли вратаря, врезала ему между ног, заставив согнуться, и локтем от души — в основание позвоночника.

Скинула с плеч второй рюкзак и наклонилась вперёд, примеряясь, куда провести удар, но чтобы не убить случайно.

В этот момент из моей комнаты высунулось ещё одно действующее лицо. Этому было по крайней мере лет пятьдесят, и выглядел он вполне спортивно.

Пока он соображал, что происходит, я крутанулась юлой и, оказавшись спиной к мужику, въехала локтем точно в солнышко.

Кажется, он хотел что-то сказать, но не успел. Слова застряли в горле, а глаза мгновенно налились красным. А ещё я увидела, как из его рук выпала пачка сторублёвок. Моих сторублёвок!

Наверное, я начала превращаться в нечто злобное. Во всяком случае, когда разглядела краешек мешочка, торчащий из кармана, во мне, где-то внутри, вспыхнуло неосознанное нечто. И я абсолютно машинально добавила грабителю, или как я должна таких называть, пяткой по шее, заставив его распластаться на полу. Присела рядом с тушкой и вытащила у него из кармана злополучный мешочек со своими наградами. Не ошиблась, действительно мои награды. Вот урод! И как же вовремя я вернулась домой. Поехала бы на такси — и прощай, родимые.

В этом положении меня и застал очередной гость. Входная дверь