Призрак Сталинграда 7 - Рафаэль Дамиров

— Я же тебе говорила, немецкий преподавала, — совершенно серьёзно ответила Таня, но потом не выдержала и прыснула от смеха.

— Да ну тебя! — Зоя рассмеялась, но тут же посерьёзнела. — А если он всё-таки догадается?

— Так ты же только что жаловалась, что он никак догадаться не может! Ну?

— Ох, Танюха, легко тебе говорить…

Таня невольно вспомнила Алексея. Подруге она, конечно, советов надавала, а сама даже не знала, что Алексей к ней чувствует. Он ведь ей ничего не обещал. Таня повертела в пальцах подаренный карандаш и убрала его к записной книжке.

Примерно через час Зоя попросила у Клавы карманное зеркальце. Долго разглядывала себя, поправляла волосы, потом распустила косу и заплела заново.

— Ты куда это так прихорашиваешься? — поинтересовалась Клава.

— На перевязку.

— А я думала, замуж собралась! Перевязки же с утра!

— Что-то болит, тянет аж от самой груди, вот и пусть доктор посмотрит… — Зоя пропустила насмешку мимо ушей. — Ой, девки! А помады ни у кого не найдётся?

— Помады⁈ — Клава даже присвистнула. — Тут бы свёклы кусочек раздобыть, губы подкрасить, да и той нет!

— А я бы раздобыла, — подала голос соседка с дальней койки. — Да только свёклу лучше съесть!

Палата дружно рассмеялась.

— Ну вас! — фыркнула Зоя, возвращая зеркальце и покусывая губы. — И без помады обойдусь.

— Конечно, обойдёшься! — подхватила Клава. — Ты же к хирургу идёшь, плечо показывать, а не губы!

Зоя показала ей язык и вышла под новый взрыв смеха.

Около семи вечера в палату заглянула дежурная медсестра.

— Девушки, к половине восьмого всем быть на местах. Буду палаты обходить, чтобы потом никого не искать!

Однако в четверть восьмого Зоя всё ещё не вернулась. Таня поднялась с койки и отправилась за подругой в перевязочную.

* * *

Перевязочная хирургического отделения находилась на первом этаже, в бывшем кабинете завуча. У стены стоял шкаф с перевязочными материалами и биксами, возле окна примостилась кушетка, накрытая клеёнкой. Над столом горела электрическая лампа под металлическим абажуром. Окно, выходившее на Волгу, было завешено одеялом для светомаскировки. Дверь сюда никогда не запирали.

Лобастов снял с Зоиного плеча повязку, осмотрел заживающую рану, осторожно ощупал рубец.

— Ну что ж, Зоя Петровна, всё у вас хорошо. Бинт больше не нужен.

— Как это — не нужен? Болит же…

Зенитчица Зоя здорово растерялась, даже брови встали домиком. Это что Павел Ильич хочет сказать, ей больше сюда не ходить?

— А вот так. Открытой раны нет, чего зря бинты переводить? Теперь будем разрабатывать и восстанавливаться.

— Ну и прекрасно! — быстро нашлась девушка. — Значит, здорова как лошадь. Давно пора меня на фронт отправлять, а то только казённый хлеб перевожу.

Сказав это, она хитро посмотрела на доктора.

— Успеете ещё на фронт, — ответил тот, убирая снятый бинт.

Зоя заметила, что Лобастов сегодня непривычно грустен. Обычно он охотно поддерживал её болтовню, а теперь даже на шутки не отвечал.

— Павел Ильич, вы чего такой невесёлый? Не из-за Татьяны ли? — вдруг прямо спросила девушка.

Врач поднял на неё глаза и тут же опустил, смущенно пробормотав:

— С чего вы взяли?

— Ой, да бросьте! У вас на лице всё написано.

Лобастов смущённо поджал губы и убрал со стола инструменты.

— Она, и верно, сегодня дала мне понять, что я зря надеюсь.

— А вы не обижайтесь на неё. У Таньки в Сталинграде один человек остался. Она его ждёт.

— Жених? — сглотнув, спросил военврач.

— Ну… Сама-то она толком ничего не рассказывает. Только письма ему пишет, а ответа всё нет. Переживает, хоть и виду не показывает.

— Понятно, — задумчиво жевал губу Лобастов.

Зоя посмотрела на его расстроенное лицо. И ведь надо же было ему именно в Таньку влюбиться, когда вокруг столько свободных девушек.

Лобастов присел на табурет и задумчиво посмотрел в занавешенное окно.

— Да вы не расстраивайтесь, Павел Ильич! Свет на Татьяне клином не сошёлся. Вон сколько вокруг хороших девушек. И свободных, между прочим!

— Сватаете? — устало улыбнулся Лобастов. — И кого же, например?

Зоя почувствовала, как загорелись щёки. Вот ведь спросил! Ой, мамочки, теперь главное не струсить!

— Да хотя бы меня! — выпалила она и для храбрости добавила: — Чем не красавица?

Лобастов удивлённо посмотрел на неё. Он явно не ожидал такого ответа.

— Вы это серьёзно, Зоя Петровна?

— А похоже, что шучу? — Зоя попыталась улыбнуться, но вдруг смутилась и опустила глаза.

Лобастов помолчал и потом вдруг сказал:

— Знаете, я ведь вас замечаю не только по перевязкам. На прошлой неделе вы несколько часов с тяжелораненым лейтенантом просидели, пока медсестра не освободилась.

— Да? Видели меня? — Зоя удивлённо посмотрела на него. — А я думала, вы меня только по раненому плечу узнаёте.

— Ну что вы! Я тогда ещё хотел вас поблагодарить.

— Благодарили уже, Павел Ильич, — улыбнулась она. — Я ведь не кусаюсь.

Она хотела добавить ещё что-нибудь колкое, но передумала. Врач смотрел на неё с таким вниманием, что Зоя вдруг почувствовала себя неловко. И зачем только язык распустила? Вот стыдоба… Теперь ещё решит, что она всегда такая, навязывается.

Но и уйти не могла. Посмотрела на доктора ещё с полминуты, потом поставила здоровую руку в бок и спросила:

— Тогда чего ж молчите, Павел Ильич?

— Боюсь, Зоя Петровна, сказать какую-нибудь глупость.

— Ой, да бросьте! Я сегодня уже столько наговорила, что вам меня не переплюнуть!

Лобастов рассмеялся:

— А вы смелая, Зоя.

— Да уж посмелее некоторых, — лукаво улыбнулась она.

Врач протянул руку и осторожно взял её за здоровую ладонь. Зоя хотела ещё что-то сказать, но передумала. Вместо этого переплела свои пальцы с его и придвинулась чуть ближе.

— Зоя, — тихо начал Лобастов. — Вы простите меня, что я раньше…

— Павел Ильич, — перебила она с улыбкой, — уж лучше ничего не говорите…

Лобастов улыбнулся и придвинулся ближе. На мгновение замер, но тут Зоя сама подалась ему навстречу и поцеловала его. В этот момент дверь перевязочной вдруг открылась.

На пороге стояла Таня.

Таня остановилась в дверном проеме и удивлённо подняла брови.

Зоя отпрянула от Лобастова и вскочила с кушетки. Врач тоже подскочил, задел табурет, и тот с грохотом опрокинулся. В шкафу что-то звякнуло.

— Татьяна Германовна! — Лобастов смущённо одёрнул халат. — Мы тут… Зою Петровну осматривали.

— А-а, понятно! — Таня с любопытством посмотрела на раскрасневшуюся подругу. — А я уж подумала, вы ей зубы лечите.

Зоя прыснула, прикрыв рот ладонью. Лобастов смутился ещё больше.

— Зойка, я за тобой пришла, — продолжила