Охотник на маньяков. Том 2 - Петр Алмазный

Я держался на расстоянии, не приближаясь, но и не отставая. Дворы здесь были тёмными, свет из окон не мог разогнать темноту, фонари не горели. Раньше этим пользовался маньяк, подкрадываясь к своим жертвам из тьмы. Теперь эта темнота играла против него. Оставаться незамеченным было для меня довольно просто. Не упустить из вида своего подопечного было куда труднее.

Пока я шёл за ним, в голове всплывали детали его дел. Все свои убийства Щербаков успел совершить за несколько месяцев — короткий срок. На момент совершения преступлений ему было двадцать три года. Молодой, а дел успел натворить немало. Он убивал недалеко от дома, не заморачиваясь с выбором мест, никуда не выезжая. Похоже, он был человек не большого ума. Творил то, на что толкала его тьма в голове, и не думал о последствиях.

В этом отношении показательным было последнее его убийство. Он заговорил с двумя девушками, потом убил одну из них. Вторая же успела разглядеть его лицо. Она смогла припомнить, что видела его раньше, и назвала улицу. Сотрудники милиции обошли там все дворы — и во дворе Щербакова нашли улики, которые позволили всё раскрыть.

Совершённые им зверства он мотивировал тем, что его девушка не дождалась его из армии, вышла замуж за другого. Три года он как-то жил с этой обидой. А потом его переклинило, и он стал убивать. Шестерых убил, ещё трое после его нападений по случайности выжили.

Теперь пришло время этот счётчик откорректировать. Жаль, что всего на одну единицу. Но и это немало — это полноценная человеческая жизнь. Одна жизнь, которую я не дам ему забрать.

* * *

Я шёл по мрачной, с головой накрытой темнотой улице. Держался вблизи заборов, там было ещё темнее. Шаги Щербакова впереди были отчётливо слышны, он двигался не таясь.

И вдруг в какой-то момент его шаги стихли.

Я замер, мгновенно слившись с деревянным штакетником. Присмотрелся. Он стоял у стены двухэтажки. Откуда-то издалека пробивался свет далёкого случайного фонаря, и фигура маньяка была едва заметной. Он повернул голову назад и не двигался. Наверное, в нём проснулся какой-то звериный инстинкт: он либо услышал шорох пыли под моими ботинками, либо просто почувствовал спиной чужой взгляд. Стоя неподвижно, он вглядывался в темноту. И, судя по тому, как долго он это делал, он мог меня всё-таки засечь.

Паниковать я не стал, это было не в моих привычках. Вместо этого я двинулся вперёд — раз уж он меня заметил, то пусть смотрит и дальше. Я ссутулился, придал походке расхлябанность и, пошатываясь, двинулся поперёк улицы. При этом набрал в лёгкие воздуха и во всё горло затянул:

— А молодо-о-ого коного-о-она несут с разбитой голово-о-ой!..

Получилось неплохо: громко, хрипло, с хмельным надрывом. В Тульской области, где я рос, тоже хватало угольных шахт, так что в шахтёрском фольклоре я разбирался.

Изображая пьяного работягу, я прошёл, покачиваясь, до ближайшего проулка, и поскорее ввалился туда. Оказавшись вне поля зрения маньяка, я мгновенно отставил представление. Припустил бегом по параллельной улице, обогнул дворы и скоро вернулся к тому самому перекрёстку с обратной стороны.

Щербакова там уже не было, он ушёл.

Я быстро двинулся по тёмной улице туда, куда мы и шли до этого — в сторону ДК. Вскоре впереди показались огни. Возле ДК было по-настоящему светло: у входа горели фонари. В окнах глухо гремела эстрада, а на крыльце толпилась молодёжь. По сравнению с пустыми, как будто вымершими улицами частного сектора здесь бурлила настоящая жизнь.

Я остановился на границе светового круга, укрывшись между ларёчной будкой и стволом раскидистого тополя. Близко подходить я не собирался. Стал методично сканировать взглядом толпу на крыльце и рядом. Щербакова видно не было.

На секунду шевельнулось беспокойство: куда он делся, нырнул в ДК? А вдруг пошёл дальше?

Но тут же я облегчённо выдохнул. Я нашёл его. Маньяк просто натянул на голову шапку с бубоном, из-за чего его силуэт сразу изменился. Он стоял чуть поодаль от компаний, внимательно наблюдая за девушками.

Спустя пару минут Щербаков зашагал к дверям и скрылся внутри дома культуры.

Я решил внутрь не соваться. Сейчас в городе были настороже после серии убийств, на входе и в фойе наверняка дежурили милиционеры и дружинники. Начнут проверять документы, и мне с моим удостоверением и симферопольской пропиской лучше там не светиться.

Решив выбрать позицию получше, я осмотрелся. И скоро нашёл отличное место поодаль, в густой тени от подсобки закрытого на ночь магазина. Позади виднелся чёрный зев узкого проулка, при необходимости будет куда отступить. И, главное, отсюда выход из ДК просматривался как на ладони.

Я засунул руки в карманы куртки и приготовился к долгому ожиданию.

И тут из темноты за моей спиной раздался тихий шорох. Прежде чем я успел обернуться, между лопаток жёстко ткнулось что-то металлическое и весомое. По форме предмета и по характерному двойному щелчку я понял — в спину мне упёрли дуло двуствольного охотничьего ружья.

Металл ствола упёрся мне между лопаток неожиданно и бесцеремонно. Я замер. Страха не было, просто оказалось не до него — сознание мгновенно начало прикидывать действия. Попробовать уйти с линии огня и перехватить оружие? Слишком рискованно. Ружьё позади меня ходило ходуном, передавая лихорадочную дрожь чужих рук. Человек, тыкающий стволом мне в спину, был явно не в себе, и моё резкое движение могло превратить его нервную дрожь в непроизвольный выстрел. К тому же до меня донёсся кислый запах спиртного.

Пришлось остаться на месте и ждать.

— Не шевелись, падла… — пробормотали сзади, голос был глухой, невнятный, и немолодой. — Наконец-то я тебя нашёл. Крадёшься тут, выслеживаешь… Кого ещё убить задумал, сука?

Ствол дрогнул и ткнулся мне в спину сильнее. Сложив всё в уме, догадаться было нетрудно: за моей спиной стоял отец одной из погибших девчонок. Убитый горем мужик, решивший вершить самосуд.

Как нужно действовать, я понял сразу. Опустил напряжённые плечи, чуть повернул голову. Произнёс негромко, уверенным и раздраженным тоном:

— Что здесь происходит? С ума сошёл, мужик, милиции в спину двустволкой тыкать? Опусти ружьё, пока делов не натворил.

Мужик сзади запнулся. В его сопении мне послышалось сомнение. Но отступать он пока не хотел.

— Какая… какая ещё милиция? Врёшь… Ты мне зубы не заговаривай.

— Не дёргайся, тебе говорят, — резко осадил я его. — Сейчас я достану документы. Отведи ствол в сторону. А то бахнешь ненароком с перепугу, сорвёшь нам всю операцию.

Я