"Непрофильный" факультет. Уборка по-некромантски - Александра Антарио

— Я не ребёнок! — вскинулся мальчишка.

— Ребёнок. Идём.

Инар посмотрел на лича, но, получив кивок того, поплёлся за ней в один из кабинетов. Закрыв за ним дверь, Джул прислонилась к ней спиной:

— Дай мне минуту, попробую тебе помочь, — и постаралась настроиться на дар. А, когда это вышло, сделать, как советовал Эдвин — представить щит из силы дара и поставить его вокруг, только уже не вокруг своего, а вокруг мальчишки.

Судя по вздоху облегчения, получилось.

— Безответственно было тащить тебя сюда и вообще, и сейчас особенно, — открыв глаза, сообщила она малышу.

— Дед и не хотел. Но и оставлять меня одного тоже.

— Всё равно безответственно. Но об этом я потом с ним сама поговорю. А ты давай рассказывай, как так вышло, что ты оказался с личем.

— Я с ним вырос, — пожал плечами повеселевший мальчишка. — Он меня, сколько я себя помню, воспитывал. Говорил, что случайно наткнулся, не бросать же было.

Это отчасти ситуацию объясняло.

— То есть даром тебя владеть учил тоже он?

— Ага. И даром, и магией, и учил читать-писать.

— И таскал по аномалиям, разумеется?

— Ну да.

С этим личем точно стоило поговорить о воспитании баньши.

Вздохнула:

— Тогда давай начнём с самого начала.

— Я готов, — как примерный школьник сложил ладони на коленях мальчишка.

Что у него на уме догадаться было несложно.

— Не дара. Теории. А то представляю, что тебе мог нарасказывать о баньши человек!

— Нормально он рассказывал, — обиделся за воспитателя Инар. — Специально книги брал. И про Верд-Ренота и других рассказывал, и про войну, и вообще.

Джул всё же представляла, что там могло быть в тех книгах, учитывая, что люди о той же войне судили со своей точки зрения, потому осталась при своём мнении. Начала с истории и общих сведений. Не тех, что для людей, а так сказать собственных сведений их народа. Легенд, детских сказок… Поначалу малыш делал вид, что ему это неинтересно, но надолго его не хватило, заинтересовался. Правда, его энтузиазм усталость не сдержал: через какое-то время Инар начал клевать носом — время уже было позднее, так что неудивительно. Минут пять целительница делала вид, что этого не замечает, но потом всё же отвела его в одну из палат.

— Ложись и отдыхай. Успеем ещё наговориться. Никуда я из МАН не денусь, а тебя отсюда никто не выгонит. Пока твой воспитатель и некроманты не разберутся с зачисткой, точно. А зачистка эта надолго. В общем особой спешки у нас нет. Завтра ещё поговорим.

Уже когда мальчишка заснул, она чуть укрепила его сон схемой и набросила диагностику — дар лучше смотреть у спящих, меньше дискомфорта для обеих сторон. Как она и думала, тот ещё был неполноценным. Но насторожило её даже больше не это, а последствия недавней, судя по следам, болезни, которую лечили как у человека, без учета расовой специфики и потому не долечили. Этим тоже предстояло заняться. Но не сейчас, всё же накануне и она выложилась. Проблема не острая, и, хотя последствия есть, до завтра они вполне потерпят.

Ир Крой пришёл уже под утро, когда она задремала в отведенной для дежурных комнатке.

— Прости, не хотел тебя разбудить.

— Что случилось? — Джул резко села. Едва ли сородич, зная о том, что здесь малыш, явился в лазарет вот так просто без острой на то необходимости.

Ей продемонстрировали руку с кривой повязкой. Подскочила, бросила на него диагностику и, получив отклик, сообщающий о глубокой и просто тупо замотанной ране на руке, уставилась на некроманта:

— Да ты издеваешься⁈ Сложно было хотя бы обработать заклятьем⁈

— Я обработал.

— Не похоже. Идём. Рану надо промывать, у тебя там грязь. Хорошо если только ткань, а если какие-нибудь куски нежити? Ты ведь на кость напоролся, не на сучок, верно понимаю? И так, что она раскрошилась?

Он кивнул. Как заподозрила Джул, если бы не попавшее в рану, он бы и не пришёл, залечил бы сам.

Уже в процедурной, доставая растворы и инструменты, поинтересовалась:

— Как тебя-то угораздило?

— Да как это обычно и бывает, — сейчас некромант едва ли не впервые на её памяти выглядел смущенным. — Запнулся, упал, налетел рукой на упокоенный скелет.

— Давно ты на ногах? — сделала вполне логичный с её точки зрения вывод целительница. Переформулировала: — После происшествия вообще спал?

— Вздремнул.

— Тогда что ты хотел?

Он пожал плечами и, когда она принялась обрабатывать рану, зашипел. На втором подходе ещё и заранее, даже прежде чем она начала обработку. Джул стало смешно: вот боевой некромант, баньши, взрослый мужчина, а как ребенок. Но вслух этого говорить она, понятное дело, не стала. Молча промыла, вытащила застрявшие в ране кусочки кости нежити, снова промыла, обработала и уже тогда схемой, которую предпочитала лечить раны сородичей, залечила.

— Не тревожить и с магией этой рукой пару дней осторожнее, будет конфликт — придётся уже не лечить магией, а шить, что куда больнее.

— Знаю. Спасибо.

— Иди поспи в палате.

— Чтобы совсем уж по-глупому попасться? Нет уж. Как, кстати, малыш?

— Как тот, кого растил пусть и лич, но человек. Разбираться и разбираться. И с даром, и в целом. И надо будет проверить, чистокровный ли он вообще, возможно, полукровка. Не верю, что кто-то из наших бросил бы совсем маленького ребёнка. Скорее нагулял с человеческой женщиной, не ставя ту в известность о расе, а та додумалась только, когда младенец родился с седыми волосами. Ну и попыталась избавиться.

— Ты слишком хорошего мнения о наших сородичах, они тоже разные. Есть и такие, кто и бросил бы.

— Поверь, я в курсе, что разные, сталкивалась с всякими. Но бросить младенца баньши, даже если, скажем, его подбросили в приют, это фактически убийство и все это знают. Наши и рожать-то стараются с доверенными целителями, чтобы не поднимать шум и или сразу скрыть иллюзиями волосы, или уехать в Леса, а ты говоришь бросить! Ко мне специально откуда только не приезжали. Даже из Лесов, там с целителями, знаешь ли, негусто, а беременности бывают непростые. Поэтому не думаю, что его бросил кто-то из наших сородичей.

Эдвин, кажется, остался при своём мнении, но спорить не стал, вместо этого предложил: