Пламенев. Книга 15 - Сергей Витальевич Карелин
Первым был ларец. Запечатанный, обитый медью, с бумагами рода для архива Коллегии. Его везли в закрытом экипаже, а я шел по воздуху рядом, в двадцати метрах от дверцы. Двое суток туда и обратно, через пролив и океан.
Обратно мы привезли точно такой же ларец, только с печатью Коллегии. Что в нем лежало, мне никто не сказал, да я и не спрашивал.
Вторым поручением был Зверь старшего Камня — крайне редкое существо на Орле-Мирном-4. Охотники спугнули его с гор, и он третий день прятался где-то в лесах. Меня попросили — на этот раз именно попросили, а не приказали, что было показательно, — выследить его и поймать живым.
С применением духовного зрения это оказалось несложно. Рысь. Ростом с хорошую лошадь, что на самом деле было совсем немного для старшего, и с кисточками на ушах длиной в мою ладонь.
Когда я нашел ее, она сидела в ветвях вековой сосны, скрытая некой аурой, которая, похоже, была ее особой магией. Против моих глаз, однако, это оказалось бесполезно.
Спустился на ее уровень, и рысь прыгнула мне в лицо с очевидным намерением убить, но я просто поймал ее на лету за загривок.
Сломать шею старшему Зверю я мог теперь, по сути, двумя пальцами, даже совершенно того не желая. Так что обратно в Болхов нес ее, спеленав телекинезом, так как, если просто держал за шкирку, она начинала вырываться.
В поместье ее приняли люди в черном, которые в страже Сергея не служили. Клетку они привезли с собой на крытом возу и вскоре скрылись из виду. Теория о том, что Засекины активно промышляют поимкой и перепродажей Зверей, подтверждалась.
Третье поручение было самым тихим. Ночь в карауле у приземистого хранилища за башней — без окон, с дверью в две мои ладони толщиной. Восприятие даже через Единый в это хранилище не проходило. Стены были проложены чем-то таким, в чем моя энергия просто вязла.
Четвертым был десятник. Он проигрался в кости и второй месяц тянул жалованье с младших, которым некому было пожаловаться. Сергей хотел, чтобы это прекратилось без крови и шума, и тем более без разбирательства у старейшин.
Я зашел к нему вечером, когда он был один. Разговор начал вежливо, но быстро стало понятно, что в данном случае это совершенно бесполезно и привело лишь к тому, что шантажировать попытались уже меня. Забавно.
Вместо ответа взял приставленный к стойке клинок (судя по отпечатку Эфира, это было не просто украшение, а личное его оружие) и, не используя ни капли энергии, разломал его на несколько частей.
— К получке вернешь все, каждому. — Осколки я бросил ему на стол. — Иначе то же самое случится с твоей ногой.
Он долго смотрел на эти кусочки, а потом начал изо всех сил оправдываться, хотя я его об этом не просил. Деньги младшим роздал через четыре дня.
Я понимал где-то внутри, что в эти дни сам на себя не похож. Не было сил ни на улыбки, ни на какое-либо взаимодействие с другими стражниками, хотя часть из них наверняка неплохие люди, просто выполняющие свою работу.
Не сказать, чтобы я хоть когда-то мог назвать себя душой компании. Но, даже когда речь не шла об обязанностях лидера поддерживать связь с подчиненными, я всю жизнь действительно отдыхал, общаясь с другими. Это помогало расслабиться, отвлечься, даже прочистить мысли.
Отчасти это, очевидно, было следствием одиннадцати месяцев социальной изоляции на Орле-Мирном-3 — я просто отвык от людей. Фома не в счет. Но также немалую роль играло понимание, что эти люди — не конкретные стражники, а в целом Засекины — купили и уже около года держали у себя, как скот, Агату и Тею.
Если бы Вирр передал мне хотя бы раз, что состояние Агаты как-то изменилось в худшую сторону, я уже вряд ли смог бы сдержаться и почти наверняка пошел в разнос, наплевав на все последствия. К счастью, пока что с ней все было в порядке, и я надеялся, что из этого следовало, что у Теи тоже все хорошо.
На исходе третьей недели меня позвали в оружейную. Она занимала весь подвал левого корпуса, а хозяйничал в ней широкий лысый человек в кожаном фартуке. Он оглядел меня с головы до ног. На нагруднике со сросшимся рубцом его взгляд задержался с откровенной жалостью.
— Правого наплечника нет, — начал он перечислять. — Набедренник дырявый. Нагрудник варили на черную. Секира в пятнах, кромку вели чем попало. Вы скоро заканчиваете испытательный срок, так что Сергей велел одеть вас как положено. Три доспеха вашего размера у меня найдутся, а секиру подберем по руке.
Он откинул холстину с ближнего стеллажа. Доспехи под ней были хорошие, это я видел без всякой примерки. Возможно, если бы сравнение шло с доспехом Соколовых до Орла-Мирного-3, я бы даже поменял броню.
Но сейчас, хотя этот доспех и выглядел как черт-те что, его прочность была куда выше, чем у любого из предложенных им вариантов. То, что у них очень вряд ли нашлось бы что-то на замену Крушителю, было тем более очевидно.
На Орле-Мирном-4 из-за мизерного количества диких Зверей Маги-ближники, использующие физическое усиление, были куда более редки, чем на Смоленске-2. И Крушитель, оружие чисто для такого стиля, было, скорее всего, лучшим в своей категории, несмотря даже на то, что уровень кузнечного дела на этой планете был несравнимо выше, чем на Смоленске.
— Спасибо, но я останусь в своем и при своем.
— В этом? — Оружейник пожевал губами. — Дело ваше. Но черный все равно придется надевать: на выезды без него не выпускают.
— Как угодно. А заточить нормально его сможете? — спросил я, протягивая Крушитель.
Оружейник хотел принять секиру обеими руками, как и я, не используя Дух, но я вовремя отвел ее в сторону. Шестьсот килограммов он бы, конечно, не удержал. Он глянул на меня с непониманием, но когда я отпустил секиру, позволив ей бухнуть пятой по полу, крякнул и на этот раз принял ее, уже придерживая телекинезом.
Точильный круг у него был с тележное колесо, серый, зернистый, на приводе от Камня. Искры от Крушителя, когда он его точил, летели белые, длинные, до самой стены. За два часа он стер этот круг наполовину, потом молча принес из кладовой второй.
За наблюдением за процессом заточки меня и нашел Сергей.
— Думаю, для вас не будет удивлением, что испытательный срок вы отлично закончили, — сказал он с порога. — И, как я и говорил,