Жизнь с нуля в альтернативном мире. Том 1 - Дмитрий Лим

«Фу!»

И из его рта пахнуло чесноком и перегаром.

— Я тут дядь Колю перехватил с докладной. А ты чё, ишак, сдал меня?

— От ишака слышу, — спокойно ответил я и как ни в чём ни бывало продолжил уничтожать свою порцию. — Никого я ничего не сдавал. Исправил твой косяк да пошёл книжки читать.

Сказать, что Беляев охренел — значит ничего не сказать. Не знаю, что было бы дальше, но в этот момент мимо нас прошло два инспектора по ТБ. Они хмуро посмотрели в нашу сторону, и Беляев, видимо, решил, что в данный момент потасовка была бы лишней.

— Короче, ху… — продолжил он. — Тут из инструменталки кое-что пропало! Новые шины на сборки… Ты чё, ишачок, медь тыришь?

Я спокойно положил вилку на стол.

— Слушай, человечек, — произнёс я, глядя ему в глаза. — Ты знаешь, что в твоём теле двести шесть костей?

— Ну…

— И на переломе десятой ты потеряешь сознание. Посыл понятен?

— Ты чё, малой, — Серый офанарел. — Ты кому угрожаешь? Да я тебя…

Я встал из-за стола и вдруг понял, что соседние столы смотрели на наш словесный конфликт. Да ладно, соседние… Явно вся столовая ждала, что я начну извиняться или дрожать от страха. В конце концов, я был на голову ниже Серого, в два раза тоньше в кости и не имел при себе посоха…

Ой, да какой посох в этом мире?

Но я не стал отпускать ситуацию. Я задрал голову и посмотрел прямо в его маленькие, посаженные глубоко глазки.

— Послушай, — произнёс я, — я понимаю, что ты просто глупый человек и не чуешь мою ауру. Я прощаю тебе твою глупость, но только на этот раз. Ещё раз ты ко мне подойдёшь, — я улыбнулся, а он заметно сильнее начал злиться, — я засуну тебе кое-куда горячий паяльник. И поверь опыту тварей, которых я гасил, — тебе это не понравится.

Серый удивлённо моргнул. Он явно не привык, чтобы ему кто-то дерзил. Его щёки начали краснеть.

— Ты чё, борзый⁈ — встрял мелкий подручный, оттопырив нижнюю губу и демонстрируя отсутствие двух зубов. — Да я тебя сейчас в асфальт закатаю! Ты знаешь, кто мы⁈

«Жаль, что вы не поняли, люди».

Я не удостоил его ответом. Вместо этого я положил правую ладонь на металлический поднос Серого, который тот оставил на краю стола.

Металл, знаете ли вы, отличный проводник! И уж чем-чем, а проводниками я управлял в совершенстве. В кармане у меня был хреновенький по качеству, но отличный по аккумулятору телефон, так что…

Я сам стал проводником. От телефона — к наушнику в ухе мелкого.

По столу пробежала синяя искрящаяся змейка. От моих пальцев — к краю подноса, от подноса — к алюминиевой ножке стола и дальше по металлической кромке тарелки прямо в ухо этому обрыгану.

Мелкий вздрогнул. Его шансон оборвался. Вместо голоса певца в его наушнике раздался низкий вибрирующий бас, от которого стаканы у самой стойки издали звенящие звуки. Там зазвучал голос какого-то певца, усиленный магическим током:

— ОТВАЛИ ОТ НЕГО. ШЕРСТЬ.

Затем заиграла музыка — что-то про лабутены.

Мелкий мгновенно побледнел. Его нижняя челюсть отвисла до пола. Он отпрыгнул назад, чуть не упав, и судорожно схватил Серого за рукав куртки.

— Валим! — проорал он. — Он сказал, валим, бл!

Серый не понял, что произошло.

— Чё? — переспросил он.

— Мне Шнур сказал! — тащил его мелкий, дрожа всем телом. — Шнур, прикинь⁈ Бросай всё, уходим!

— Какой, нахер, Шнур⁈ Ты чего… — злился Серый, но его напарник тащил его к выходу. — Да стой ты!

Но мелкий не слушал. Он вытащил Серого из столовой, и вскоре они скрылись за дверями, чуть не сбив инспектора с подносом.

Я же сел обратно, взял вилку и продолжил есть гречку.

Гена сидел напротив с открытым ртом. Его мозг явно отказывался принимать произошедшее.

— Это… что? — выдавил он наконец. — Это что сейчас было?

— Они ненормальные, — невозмутимо ответил я, дожёвывая котлету. — Устали, наверное. Плохой воздух, тяжёлые условия труда.

Гена смотрел на меня, как на инопланетянина. Но больше не задавал вопросов.

А я улыбнулся и докушал.

Ну, что сказать? Песочница мне определённо нравилась. Плюс, наконец, спустя три дня, проснулась система! То, что я так ждал! Так что надо будет заняться крафтом… на всякий случай.

Обед плавно перетёк в послерабочее время, но для меня день только начинался. Допив компот, который по вкусу напоминал разбавленный сироп от кашля, я отнёс поднос на мойку и направился к выходу. В коридоре меня перехватил какой-то мелкий инженер — худощавый парнишка в безразмерной куртке с эмблемой завода.

— Земцов? — выпалил он, глядя мне куда-то в район подбородка. — Тебя вызывает Виктор Платонович. Главный энергетик. К нему, в административный. Ща.

Административный корпус располагался в отдельном крыле, соединённом с производственными цехами длинным застеклённым переходом. И так как территория ГМК была просто огромной, в длинный светлый коридор я попал только через десять минут. Затем прошёл в одни двери, в другие, и в нужной точке меня встретила грузная дама в обычной одежде.

— К Платоновичу? — она глянула на меня, задержалась взглядом на бирке «ГМК» и кивнула на дверь, обитую дерматином. — Удостоверение есть?

— Я новенький, откуда оно у меня?

— И экзамены ещё не сдавал⁈

— Только в журнале инструктажей расписался.

— Ну… — она прищурилась. — Ладно, иди! Но без глупостей!

Да какие там ещё глупости…

Я толкнул дверь и шагнул внутрь.

Кабинет главного энергетика представлял собой музей эпохи застоя, неохотно впустивший в себя элементы современности. Посреди комнаты стоял советский стол, покрытый толстым слоем лака. На стенах, поверх выцветших обоев в полоску, висели графики энергопотребления, схемы подстанций и портреты каких-то советских начальников. Тут стоял кондиционер, кофе-автомат, висела огромная плазма…

Ну и в воздухе стоял ощутимый аромат дорогого мужского одеколона.

За столом восседал Виктор Платонович. Ему было лет пятьдесят, может, чуть больше. Крупный, грузный седой мужик с короткой стрижкой. Кисти у него были прям толстые… я не мог этого не заметить. Он уставился на меня сразу же, как я вошёл в кабинет.

— Так, ты у нас Земцов, — он не спрашивал, но я кивнул. — Садись.

Я опустился на скрипучий стул напротив стола. Виктор Платонович раскрыл лежащую перед ним папку. Внутри, судя по всему, лежало моё личное дело — тонкая картонка с парой бумажек.

— Значит, так, — протянул он, не отрывая от меня взгляда. — Щитовую починил за минуту. Николай Сергеевич сказал, что ты там чуть-чуть руками по проводам пошарил, и всё запустилось. Как?

Я пожал