Охотник на маньяков. Том 2 - Петр Алмазный

Моряк опустил голову, вздохнул. Долго сидел молча, переваривая услышанное. Доходят ли мои слова до его разума, было мне неведомо.

— Прав ты, Ваня… — наконец тихо проговорил он. — Дурак я, ох и дурак… Что же мне делать теперь? Умом-то я это всё понимаю… Но могу же опять сорваться, знаю я себя…

— Думать тут нечего, — сказал я, взглянув ему в глаза. — Деньги Гале отдай, и скажи, пусть на книжку положит. Так оно вернее будет. А чтобы душа твоя мятежная немного подуспокоилась…

Я задумался.

— У тебя есть настоящие друзья, старые? Те, с кем ты с детства, с юности?

Георгий поднял голову. Задумался. В его глазах загорелся тёплый, правильный огонёк.

— Когда виделись в последний раз? — спросил я.

— Давненько…

Мой гость вспоминал, я видел, как в его памяти всплывают лица.

— Есть, Ваня, есть у меня друзья… А мой лучший друг, Серёга, в Одессе живёт. Отличный мужик. Давно меня к себе звал, погостить. Он и не пьёт почти.

— Вот и отлично, — хлопнул я его по плечу. — Съезди к нему, дня на три. Отдохни по-человечески, головой проветрись. И много денег с собой не бери. Чтобы не было соблазна, сам понимаешь.

Георгий кивнул, и на его лице впервые за долгое время появилась не хмельная, а светлая и мечтательная улыбка.

— Всё правильно, Ваня, — он протянул мне руку. — Спасибо. Так я и сделаю.

* * *

Успешно отработав бесплатным психотерапевтом, всю субботу я ходил довольный. А в воскресенье отправился повидаться с сыном. В кармане у меня как раз завелись два металлических рубля — подарок.

Игоря я отыскал недалеко от дома. Спросил какого-то пацанёнка на велике, тот и подсказал. Сын с друзьями гонял в футбол на пустыре. Я мог бы и сам догадаться: оттуда доносились гулкие удары по мячу и иногда мальчишеские крики.

Игра, в которую играли за домами, оказалась, впрочем, не вполне футболом. Играли в неё человек пять: нужно было посильнее лупануть мячом о стену трансформаторной будки, чтобы тот отлетел как можно дальше и неудобнее для соперника, бьющего следом. Мы пацанами тоже иногда такое затевали. Только вот вспомнить, как эта игра у нас называлась, я, увы, не смог.

Игорь увидел меня, подбежал. Пожал руку, с благодарностью принял монеты с профилем Владимира Ильича. Рассказал, что у них всё нормально. Мама, правда, после нашего с ней похода в кино что-то загрустила. Но с дядей Петей она, однако, прогуливаться не пошла, хоть он и приезжал, куда-то звал.

Это была хорошая новость. Причём даже и не последняя.

— А к Славику милиционер приходил, — сообщил сын. — И ещё тётка какая-то.

Я кивнул и, стараясь не выдать своей причастности, навострил уши.

— Да ты что, надо же, — сказал я. — И что они хотели?

— Славик сначала испугался, — стал рассказывать Игорь, нетерпеливо посматривая за угол, где стучали мячом без него. — Думал, это из-за того кошелька. А они, оказывается, вообще не к нему пришли, а к родителям.

Игорёк на секунду отвлёкся, помахал рукой каким-то мелькнувшим в стороне дороги пацанам.

— Ругали, Славик говорит, его родителей, особенно батю. Сказали, если пить не бросит, в ЛТП его отправят. Славик говорит, это лагерь такой специальный для алкашей. Вроде и не тюрьма, но всё равно что-то очень плохое. Потому что отец его испугался. До этого что-то вякал, спорил, а тут сразу притих.

— И как они сейчас? — спросил я.

— А сейчас нормально, — кивнул Игорь. — Батя после этого ни капли не выпил. Ходил хмурый два дня, а потом вещи собрал и уехал на Север, на заработки. Славик говорит, раньше он часто туда мотался, на стройку. Деньги привозил, они тогда хорошо жили. Может, говорит, и теперь так станет. И мамка его тоже на это надеется. Веселее стала, прибирается дома и тоже больше не пьёт.

Я слушал сына, и внутри разливалось приятное тепло. План сработал. И неважно, визит ли строгой женщины Солдатовой из РОНО вместе с участковым так напугал мужика, или он сам в последний момент за остатки совести ухватился. Главное — результат. Лишь бы теперь у Славика и его семьи всё действительно наладилось.

Это была ещё одна хорошая новость.

Потом наступил понедельник. На работе первой, кого я там встретил, была друг и товарищ Нещадова, Ирина из отдела писем. И вместо обычной шутки-прибаутки она схватила меня за руку:

— Привет, Ваня! А мне как раз очень нужна твоя помощь.

Дело у Ирины оказалось довольно необычного свойства. Отведя меня в наше секретное место, за кадку с фикусом, она рассказала, в чём его суть.

— Проблема тут у меня одна… семейная… — начала она, оглянувшись, нет ли кого поблизости. — Вернее, не у меня, у брата, двоюродного… Но это всё равно что у меня.

Я присел на подоконник и стал внимательно слушать.

Брата Ирины звали Николаем, жил он в селе Лозовом. Парень он был с непростой судьбой. В молодости успел отсидеть за драку, потом несколько лет хорошо так выпивал. Но в последнее время вроде как взялся за ум. С выпивкой завязал, зажил благополучно, начал зарабатывать, понемногу покупал в дом вещи. Мама его, тётя Ирины, нарадоваться не могла.

— А теперь всё поменялось, — продолжала Ирина, нахмурив брови и теребя в руках какой-то конверт. — Тётя Соня приезжала, жаловалась нам с мамой, плакала. Работает Коля там же, в совхозе, зарплата хорошая, но деньги… Деньги он теперь куда-то девает. Да ладно бы просто деньги, он вещи стал из дома уносить. Тётя заметила, что кое-что из купленного пропало. При этом пьяный он не приходит, и запаха нет. Тётя совсем изошлась, не понимает, что с ним происходит. Думает: может, в карты играть пристрастился?

Я слушал, соображая и уже догадываясь, какова будет её просьба. Съездить, поговорить, наставить на путь истинный. Я только пару дней назад вправил мозги одному такому же. Может, мне податься в частные психологи?

Но что там может быть у этого её Николая? Подсел на наркотики? В 1985 году, да ещё в селе — это вряд ли. Что тогда? Карты… Это вполне может быть. Или мужика охмурили какие-нибудь сектанты? А может, там замешана женщина? Сельское «шерше ля фам», вот это было бы интересно.

— Я тут кое-что придумала, — сообщила Ирина, понизив голос ещё больше. — Сказала тёте, и она отправила нам в редакцию