Юрист с Рублёвки. Том 5 - Дмитрий Лим

— Временная шкала совпадает, — сказал я, листая страницы файла. — Но прошлый директор не доказывает, кто распоряжается компанией сейчас.

— А что это даёт нам?

— Базу для понимания. — Я закрыл окно просмотра. — Теперь мы знаем корни структуры. Но перед судьёй мы не сможем заявить, что за компанией стоит Ашот, только потому, что два года назад он числился директором на Кипре.

— Доказывать придётся факты, а не прошлые должности, — согласилась Вера.

Она встала, подошла к плите и поставила чайник на конфорку.

— Не слишком ли много звеньев? — спросила она. — Кипр, номиналы, рокировки директоров.

— Вопрос открытый. — Я пожал плечами. — Ответ на него мы вряд ли получим из открытых источников.

Остаток дня прошёл спокойно, без спешки и звонков. Мы почти не говорили о работе.

За окном стояла серая осенняя хмарь, ветер качал ветки деревьев во дворе. Вера хозяйничала у плиты, я накрывал на стол.

— Передай сыр, — попросила она, помешивая омлет на сковороде. — И хлеб нарежь потоньше.

— Тоньше — это прозрачный? — уточнил я, берясь за нож.

— Тоньше — это чтобы сквозь него не было видно разделочную доску, умник.

— Строгие стандарты у вашего юридического департамента.

Она не сдержала короткой улыбки.

— Привыкай. В общепите за такие бутерброды штрафуют.

— Мы не в общепите, Вера Дмитриевна. Мы в съёмной квартире на третьем этаже.

— Тем более. Держи планку.

Мы пообедали, не включая телевизор. Потом сидели на диване, перелистывая старые журналы, пили воду с лимоном, спорили о том, стоит ли менять расшатанный замок в коридоре или оставить эту заботу хозяину. Обычные бытовые мелочи, в которых не было ни тревоги, ни судебных сроков.

К семи вечера стемнело.

Мы снова сидели на кухне. Вера достала из шкафа банку с чабрецом, я вскипятил воду. Травяной пар поднялся над столом, пахло горько и тепло.

Она положила ложку, повернулась ко мне и внимательно посмотрела в лицо.

— Помнишь, мы гадали — муж, партнёр, отец? — спросила она. — Теперь понятно, чьё слово она проглотила. «Фирма моего бывшего».

Я разлил чай по двум кружкам.

— Понятно — нам, — ответил я. — Доказано — нет. Что у нас есть: общий адрес двух фирм, прежний директор на Кипре и одинаковые формулировки в актах. Кто управляет сейчас — не доказано.

— Но пазл сходится.

— Сходится в наших рассуждениях. — Я пододвинул к ней кружку. — А процессуально перед нами два разных юридических лица. У одного участник — иностранная компания, у другого — номинал. Ни в одном документе этих двух фирм подписи Ашота за последние полтора года нет. И подписи Карины тоже нет.

— Кроме того, что акты составлены под копирку, — заметила Вера.

— Текстовые совпадения показывают общего автора или общий источник, — ответил я. — Но авторство не доказывает распорядительных полномочий.

Вера покачала головой и сделала глоток чая.

— Ты всегда держишь границу.

— Иначе её снесёт оппонент в первом же заседании. — Я посмотрел на неё поверх чашки. — Юрист, который верит собственным догадкам больше, чем материалам дела, долго в судах не живёт.

— Звучит разумно. — Она мягко улыбнулась уголками губ. — Хоть и скучно.

— Скучно — это когда решение устояло во всех инстанциях. Самый надёжный финал.

Около половины одиннадцатого Вера ушла в спальню. Пожелала спокойной ночи, тихо закрыла за собой дверь. Вскоре полоска света под порогом погасла.

Я остался на кухне один.

Встал со стула, прошёл в прихожую, включил неяркое бра. На стене висела небольшая картина в скромной деревянной раме — бревенчатый сруб, старая яблоня у покосившегося забора. Эту работу матери Артура Громова я нашёл и выкупил на аукционе. Единственная вещь, связывавшая прошлое с настоящим.

Я смотрел на выцветшие мазки краски, пока в голове крутился один и тот же вопрос.

Три года назад Ашота Агамяна обвиняли в выводе активов через «Агат-Консалтинг». Два года назад уголовное дело прекратили.

Громов в то время вёл крупные корпоративные споры в Москве.

Не пересекался ли Громов с «Агатом»?

Никакой уверенности не было. В памяти всплывали десятки процессов, заседаний, названий фирм, но прямой зацепки не находилось. Это мог быть случайный след, а могло быть давнее пересечение, стёршееся в череде дел.

Задать такой вопрос вслух было некому. Ни Вере, ни Кате его не озвучишь — у них нет причин связывать рядовой спор по авансу с арбитражной практикой трёхлетней давности.

Проверить это я мог только сам.

Я вернулся на кухню, бесшумно прикрыл дверь и сел за стол.

В браузере открыл знакомую страницу: kad.arbitr.ru.

Картотека арбитражных дел.

В строке поиска участников вбил: Общество с ограниченной ответственностью «Агат-Консалтинг». Добавил ИНН, исключая посторонние совпадения по названию, и выставил фильтр: последние пять лет.

Нажал поиск.

Экран выдал список арбитражных производств за указанный период. Несколько страниц дел — взыскания долгов, признание сделок недействительными, споры по договорам подряда.

Сведений о представителях в общем перечне нет. Чтобы увидеть фамилии тех, кто заходил в процесс по доверенности, требовалось открывать каждое дело отдельно и просматривать тексты судебных актов. И даже там представитель фиксируется не всегда — в коротких определениях об отложении заседаний явку сторон указывают через раз.

Я выбрал одно из дел пятилетней давности, кликнул по номеру и перешёл в карточку.

В электронной хронологии нашёл первое итоговое решение. Нажал ссылку, дожидаясь, пока в окне браузера откроется текст документа.

Сдвинул страницу вниз, к вводной части, где перечислялись явившиеся в заседание представители.

В десять утра воскресенья за окном моросило.

Свет в кухне был тусклым, серым, падавшим на столешницу узкой полосой. Я сидел за столом и мелкими глотками допивал кофе. Кружка почти остыла, но варить свежий не хотелось. Ноутбук лежал с краю, закрытый еще с полуночи, а в висках монотонно пульсировало после позднего отбоя. В однокомнатной квартире в «Парковом квартале» стояла та особенная воскресная тишина, когда даже шум машин с проспекта долетает глухо, сквозь мокрые стекла.

Вера стояла у окна. На ней был мой серый шерстяной свитер, длинные рукава подвернуты до запястий. Она грела ладони о большую кружку с чаем и смотрела вниз, на