Окно с видом на счастье - Наталья Соснина

От этой мысли ее бросило в жар, и она побежала на лоджию — проверить, не подтвердится ли эта страшная догадка, и не видно ли Сашу с другой стороны ее дома. Нет, тоже не видно, только если он преодолел открытый участок за углом бегом? Но эта версия показалась ей совсем уж фантастической, Катя зашла с лоджии обратно в спальню, и тут услышала звонок в дверь. Сердце опять прыгнуло вверх, и она, торопливо огибая кровать, стоящую поперек узкой, как кишка, спальни, конечно же, зацепилась мизинцем левой ноги за кроватную ножку…

Удар был такой силы, что Катя решила: перелом обеспечен! Шипя от боли, на одной ноге она подскочила к двери и, не забыв, однако, посмотреть в глазок — вдруг там вовсе не Саша, а бандит с топором, — повернула замок. Ушибленную ногу она, конечно, опустила, но, видимо, взгляд ее оставался еще диким, потому что Саша, посмотрев на нее с некоторым удивлением, произнес:

— Ты чего это?

Выдумывать что-то на ходу у Кати не получилось, поэтому она, смеясь и одновременно морщась от боли, ответила:

— Палец ударила… Заходи.

Корольков вошел в квартиру, закрыл за собой дверь и один об один снял кроссовки. Шагнув к Кате, он хотел было спросить, что там стряслось с ее пальцем, но увидел совсем близко зеленые смеющиеся глаза, смешно сморщенный красивый носик, глубокую ложбинку в вырезе короткого шелкового халатика и смог произнести только:

— Иди сюда, козочка!

Катя тоже сделала шаг ему навстречу и шепотом спросила:

— Почему козочка?

— Потом объясню, — ответил он и, обхватив ладонью ее хрупкий подбородок, поцеловал.

Его поцелуи оказались такими пряными и жаркими, нежными и развратными, что Катя, потрясенная его напором, только и могла что таращить свои зеленые глаза. Никто за ее двадцатидвухлетнюю жизнь не целовал ее так жадно и так бесстыдно.

Оказавшись в ванной, она поняла, что из одежды на ней только шпилька в волосах, и удивилась тому, что даже не заметила, как Саша ее раздел. В зеркало же на себя она посмотреть так и не смогла — было страшно и неудобно. «Неужели вот только что… там… прямо на пороге… это была я?» — думала она, а потом думать уже больше не могла, потому что, как только она вышла из ванной, Саша подхватил ее и унес в кровать.

На часах, стоящих в спальне на пианино («Почему инструмент в спальне?» — удивленно подумал он) было почти десять вечера, когда Корольков смог хоть что-то сказать:

— Ка-а-ать? — позвал он. — А чего ты меня не через неделю в гости позвала, а? А всего лишь вечером? Сначала мы без лифчика по улице разгуливаем, а потом мужика только вечером в гости…

Катя, улыбаясь, смотрела на него во все глаза.

— Чего смотришь? — продолжал он. — Лифчика лишнего нет, под маечку напентырить?

— Саш!

— М-м-м?

— А почему ты меня козочкой назвал?

— А потому, что ты козочка и есть! — засмеялся он.

— Как это? — Катя вскинула бровь.

— Так это. Ножки у тебя, как у козочки — тоненькие, длинные… Лодыжки стройные. Ты не потолстеешь никогда. Женщины, у которых такие лодыжки, не толстеют. Поняла?

— Откуда ты это знаешь? — немного ревниво спросила она.

— Из книг, птичка моя, из книг…

— Конечно! Из книг! Это где такое в книгах написано, интересно? — возмутилась Катя.

— Кать, правда… Когда много читаешь, все же остается в голове. Не помню, где мне это попадалось про женские лодыжки, но точно у кого-то из великих, — задумчиво произнес он.

— А ты много читаешь, Саша?

— Да, — серьезно ответил он. — Я вообще без книг не живу никогда. Всегда что-то читаю.

— Я тоже… Иногда две книги сразу, — призналась Катя. — Одну в спальне, другую — на кухне.

— А мне в армии трудно было без книг, — сказал Корольков. — Совершенно нечего было читать. В госпитале была библиотека, конечно, но там одни детективы…

— А я думала, — лукаво усмехнулась Катя, — что в армии без другого трудно.

— Без чего? — не понял он.

— Без женщин, вот без чего! — выпалила она.

— Глупенькая ты, девчонка еще совсем, — нежно проведя пальцем по ее щеке, медленно произнес Саша.

— Тоже мне, нашелся взрослый! — обиделась Катя. — Ты всего на год старше меня!

— Да дело не в возрасте…

— А разве я не права? — снова с обидой в голосе спросила Катя. — Ты хочешь сказать, что у тебя и в армии так же… было?

— Так же — нет, не было, — осторожно ответил Саша, почувствовавший, что от ревности она сейчас расплачется.

— А как было?

— Катюш, ну чего ты? — прошептал он. — Зачем этот гнилой разговор начала?

— Да ничего! — она и вправду чуть не плакала.