Время неблагих. Книга третья - Максим Андреевич Далин

— Вряд ли, — сказал Ричард и присел на чурбан рядом с нами. — Ну вот, ребятки, какое дело, — сказал он печально. — Я думал, мы с тобой разберёмся, как почистить этот лес, Валиен… а думать-то и некогда. Видишь, беда какая: когда чернокнижники устраивают охоту — конец вампирам. Мы днём, при солнышке, защищаться не можем. Так была убита Княгиня Зельда Святоземельская, а она старая, мудрая и чистая была…

— А что же делать? — спросил я. — Если такая беда?

— Позвать заозерцев в гости, — улыбнулся Ричард. — Помнишь, Солвер, дружок, как мы в ту войну, когда армия отступала, гробы ставили в старых склепах?

Солвер ухмыльнулся:

— Как на тебя духи орали? Поди забудь ещё… «Солдатня, невежество, на голову мне свой дурацкий гроб взгромозди!» Весело было.

Хелика, как ей ни худо было, тоже улыбнулась, люди вокруг — тоже. А я понял: Ричард специально Хелику смешит, чтобы успокоить и дать надежду. А Солвер догадался подыграть.

— Ладно, не навсегда же, — весело сказал Ричард. — Время военное, всё равно что эвакуация. Я пару совсем чистых кладбищ знаю, где никаких тебе злых привидений, все покинули юдоль, пошли к Господу. Вот там и разместим девятиозерцев, в склепах или в храмовом подвале. А за нашу границу Эрнст не сунется: трус, хорошо учён. Лишь бы только Лэндел согласился.

— Мы его уговорим! — пообещала Хелика. — Убедим ещё двоих обращённых, моих друзей, старых… все вместе уговорим. Главное — что вы позовёте сами, Князь. Сумерки ценят ваше слово высоко.

— Ричарда любят везде, — сказал Рошер.

Таким голосом, что я подумал: у него от души отлегло. При том, что наоборот должно бы… ладно. Может, это я такой дурной паникёр.

— Так вот, — сказал Ричард уже мне. — Ты перелесцев звёздочками-то разукрась. Хоть сейчас, но лучше бы — после рассвета. Звёздочки правильные, чистые звёздочки, лешаков этих прикроют не хуже, чем наших с тобой братьев по вере. У Эдны бы ещё и на спине нарисовать.

— Хорошо, — сказал я.

Спокойно, как мог. Опять мне хотелось за него хвататься.

— Ты справишься, братишка, — сказал Ричард. — Мы увидимся. А пока — до встречи всем, живые-тёплые. Удачи вам, высочества, и тебе, подпоручик Рошер. Завтра в Перелесье будете, ребята. Попробуйте немного поспать, вас бронебыки прикроют.

Мы очень постаралась прощаться не совсем уж печально.

Но у всей моей команды было тяжело на душе, без очков видно. Да и лешаки, похоже, совершенно не обрадовались…

В довершение наших неприятностей, когда наступила настоящая ночь, начало холодать. Прямо заметно: куда-то испарилась вся здешняя теплынь, даже запах изменился — натуральной злой осени, предзимней без дураков.

Перелесцы нас устроили между чурбанами, чтобы дуло меньше, бросили на землю охапку хвойных веток, постелили на них наши спальники, а сверху накрыли брезентом — вышла будто небольшая такая палатка.

— Кучеряво живёте, бронебыки, — оценил Рошер. — Тут вам и транспорт, и жилище… на зависть.

— Пользуйся гостеприимством, пехота, — весело сказал Тэшлин. — Так вернее не простудитесь, леди и мессиры горожане.

Эдну они тоже так устроили, а сами остались у костра, следить за лесом. Эдна звала Глейзу спать к себе. Перелесцев вообще, кажется, удивляло, что мы вчетвером собираемся дрыхнуть в одной куче, как мыши — но Глейза только качнула головой.

— Спасибо, Эдна, — сказала она. — Тут муж и братья, с ними теплее, я привыкла.

Хорошо сказала: все вопросы отпали сразу. И от нас отстали.

А я-то был в этом смысле спокоен, как шкаф: между мной и Глейзой снова устроился Лэрик, то есть можно не беспокоиться вообще. Очень удобно.

Глейза и Рошер обнялись и уснули почти сразу же — по дыханию понятно. Я даже позавидовал: мне-то стоило лечь и закрыть глаза — как в башку тут же полезли всякие ужасные мысли.

Но думать эти мысли мешал Лэрик. Я опять позавидовал Глейзе и Рошеру: у них под боком крутятся и вертятся, вздыхают и толкаются, а им хоть бы хны вообще.

Так прошло минут пять или час — а такое чувство, что час.

И я не выдержал в конце концов.

— Слушай, принц, — сказал я Лэрику в ухо, — в тебя что, булавка воткнулась? Или муравьи в штаны попали?

— Прости, — буркнул Лэрик. Голос у него был ни в малой степени не сонный.

— Ты спать собираешься? — спросил я как можно тише.

— Наверное, нет, — сказал Лэрик. — Не обращай внимания.

— Тебе плохо? — спросил я, хотя уже совершенно точно знал, что ему плохо.

— Мне хорошо, — огрызнулся Лэрик, и я окончательно убедился, что ему совсем паршиво.

— Так, — сказал я. — Пойдём воздухом подышим.

Судя по тому, как Лэрик вздохнул и дёрнулся — он прямо обрадовался. Но, конечно, принцам не подобает так уж сильно радоваться, когда кто-то заметил, что им паршиво, и предлагает помощь. Считается, наверное, что принц должен быть цельночугунной статуей на площади. Лучше — конной.

Всё это я ему тихонько изложил. Лэрик издал какой-то звук, то ли всхлипнул, то ли проглотил смешок, но немного отодвинул брезент и выбрался. И я — за ним.

На нашей поляне горел костёр, вокруг него сидели перелесцы. Кто-то пил из кружки травник, кто-то играл в три глазка на сиденье чурбана — и все обернулись на нас.

— Я осмотрюсь, — сказал я. — Беспокойно что-то.

— Не выходи за периметр, — сказал Тэшлин.

Имел в виду обычную освещённую полянку, но надо же выпендриться.

Мы не стали выходить. Отошли немного в тень, чтобы перелесцы уши не грели — и всё.

— Что ты меня вытащил? — мрачно спросил Лэрик. — Ты и сам не спишь.

— Я за отца боюсь, — сказал я. — И за маму. А с твоими всё сравнительно в порядке.

Лэрик отвернулся, принялся старательно отдирать лишайник с коры.

— Я совершенно бессердечный, — сказал он еле слышно. — Только о себе думаю.

— Неправда, — сказал я.

— Правда, — фыркнул Лэрик. — Напуган до конвульсий вообще. И обсудить не с кем… не с сюпругом же и не со старшей… а отец далеко… — и поднял глаза. — Глупо бояться, да? И стыдно.

— Да все люди боятся так-то, — сказал я.

— Не этого.

— Ах, какая интрига! Вам бы сценарии писать для светолент, ваше высочество.

Лэрик потёр глаза, вздохнул.

— Ладно. Скажи, как думаешь, эта… лешачка… она серьёзно про перелесских девиц, а? Они что, реально собираются куда-то нас тащить, где есть девицы?

Я так удивился, что даже растерялся.

— Ну… слушай… если пригласят ко двору перелесцы, так там, наверное, есть…

— Кошмар, — выдохнул Лэрик. — Кранты. Как бы