Боярин из пустошей - Евсей Рылов

Дальше — дело техники. После исчезновения ректора и целой кучи преподавателей, которых, по официальной версии, убили разбойники, а, по слухам, уработал я. Да, да, тут тоже существовал свой Телеграм с шокирующими разоблачениями.

Так вот, после смерти Тоцкого в академии вскрылись огромные недостачи. Этот дутый миллионер, филантроп и плейбой, был самым обыкновенным казнокрадом.

Появившаяся комиссия продала векселя за полцены Волгину. Тот клялся, что был шокирован условиями договора, требовавших выставить долги на аукцион. Сам проводить такое мероприятие Абрам Моисеевич не мог, и со смешным, по его утверждению, барышом, перепродал долги Скрягину.

— Девять пятьсот! — прорычал кабан.

Я сидел молча. А что? Это вообще не моё дело!

— Девять шестьсот! — заорал Клавдий Юльевич.

— Девять шестьсот раз! Девять шестьсот два! — радостно завопил аукционист.

Кошкина упала в обморок и её принялась приводить в себя та самая крепкая женщина, которая помогла ей и в прошлый раз.

— Десять тысяч — проскрипел от входа в зал неприятный голос.

У самой двери стоял ректор — Рыжая Борода в своём кожаном костюме. На поясе у него висели тесак и пистолет. Руки его сейчас сияли всеми цветами магии. Иван Георгиевич готовился к бою.

— Десять тысяч раз! — в восторге выкрикнул Скрягин. — Десять тысяч два! — аукционист сделал драматическую паузу. — Десять тысяч три! Продано! — громко заорал он.

Иван Георгиевич с победным видом вышел на сцену, неся целый мешок золота. Возникла небольшая заминка, пока седой человек в нарукавниках и козырьке на ленте сноровисто пересчитывал червонцы.

Все замерли. Кабан недовольно ёрзал, бросая злобные взгляды на победителя. Громов, наконец, завладел вожделенными квадратиками гербовой бумаги и радостно по́днял их над головой, и в этот самый момент из его рук вниз посыпалась серая пыль.

Деньги-то были мои! Откуда у пирата такая сумма? Мы с ним договор заключили, как положено, что он приобретёт для меня векселя в качестве поверенного.

Клавдий Юльевич недалеко от меня застыл. Ох, прихватило бедолагу! Дрожащей рукой он поднёс ко рту спрей и брызнул под язык. Шумно выдохнул и двинулся на выход.

Народ загалдел. Считалось, что гербовую бумагу в принципе нельзя разрушить, уж больно хитрые на неё накла… то есть налагали чары.

Галдёж в зале всё нарастал, и я, пользуясь неразберихой, бочком, бочком двинулся на улицу. На выходе из зала я внезапно столкнулся с Клавдией Ивановной, разговаривавшей с ректором Рыжей Бородой, она проводила меня долгим взглядом, не ответив на моё приветствие.

Совсем скоро я добрался до своей цели. В моём мире тут находился сад скульптур, но здесь разместился просто приятный сквер с зелёными кабинетами. То есть небольшими площадками, окружёнными стенами кустов. Аренда такого обходилась копеек в десять за час. Не то чтобы прямо дёшево.

Мне пришлось заблаговременно тут просидеть минут сорок, прежде чем я успокоился и прекратил вскакивать от каждого шороха.

Клавдий Юльевич не заставил себя долго ждать. Стоило ему войти в зелёный кабинет, как он приобрёл просто невероятно довольный вид.

— Пятнадцать червонцев! — протянул мне руку бывший проректор.

Я молча положил в неё кошель. Он несколько минут повозился, пересчитывая монеты, затем, удовлетворившись, уселся на скамейку напротив, слегка развалившись на ней.

— И сколько нашему начальнику удалось слупить неустйки за испорченные векселя?

— Моему БЫВШЕМУ начальнику — обижено, протянул Клавдий Юльевич. — Три с половиной тысячи.

Да уж… Только честно, этот хонурик мне был противен. Я протянул ему руку, и мы разошлись. Я по своим делам, а Юлич двинулся в лечебницу некоего Тооммолайнена избавляться от грудной жабы.

У меня же дел в тот день было по горло. Отвезти несколько Мышкиных в замок для ремонта. Кхазад заявил, что заниматься будет исключительно чистовой отделкой, благо Эвииль уже закончила эскизы. Что-то мне подсказывало, что в сравнении с планируемым ими результатом Зимний дворец покажется хлевом.

Ещё мне надо было перетащить туда с ближайшей плеши разный скарб. Недалеко от нас, между прочим, лежала одна из крупнейших аномалий, двадцать вёрст по длинной оси, не абы что.

На ней расположились целые завалы всевозможных зданий, включая склад-магазин хозтоваров и гипермаркет «Тингам». В общем, я разжился ку́хонным гарнитуром и техникой. Тяжелее всего дался мне холодильник. Таскать его одному — дело весьма трудное.

Я сейчас не буду утомлять вас, мои дорогие читатели, перипетиями ремонта, потрясшим меня до глубины души. Нет, и в том, и в этом мирах он всегда был злом — абсолютным, но неизбежным.

Собственно, я был поражён в самое сердце, когда маг земли одной только силой мысли за четверть часа выполнил цементную стяжку на полу и стенах, оставив штробы под провода. И всё это без пыли и грязи.

Как волшебство не стало пеплом — да очень просто. Я заключил с Мышкиными договор аренды и теперь пользовался чужим. Даже одежда на мне — и та была с боярского плеча.

Единственное, чего я не мог — это есть. Увы, что попало в рот, то уже никто не отнимет. Сам с матюгами выплюну. Серая пыль, в которую обращалось всё, что мне принадлежало, оказалась на вкус просто ужасна.

Ладно, пусть с ним, переживу. Короче, всего седмицу спустя я стал счастливым обладателем пятикомнатной коммуналки. Эвииль-то переезжать не собиралась, мотивировав это тем, что мне одному столько комнат жирно будет. К тому же её более чем устраивал уровень комфорта в моей боброхатке.

Мышкины смотрели на меня как на сумасшедшего, когда я протягивал провода и греющий кабель, но мне было всё равно. Кстати, и с канализацией всё решилось удивительно легко. Не знаю, как оно там работало, но вода из отстойников выходила идеально чистая.

Пришлось, только немного помучиться с размерами труб. А потом…

Так вот, я стал счастливым обладателем водогрея, холодильника, посудомойки, микроволновки, тёплого пола и так далее. А у госпожи Эвииль появилась отличная электрическая швейная машина, которая, работала, кажется, не останавливаясь.

Я сейчас забегу вперёд и объясню. Для Эви, как она теперь требовала себя называть, я оказался выгодным приобретением. Всё просто.

Среди эльфов женщины встречались процентов на десять чаще мужчин. При этом они были строжайше моногамны. Возродившись всегда искали свою пару, не допуская даже самых платонических отношений.

Увы, личное счастье Эви не сложилось. Люди же во времена её прежних жизней в лучшем случае ходили в шкурах и ели друг друга. Поэтому когда Эви обнаружила вполне себе цивилизованного глиняного, да ещё и не бедного…

Как я раньше говорил, легко быть одиноким парнем посреди смертельно опасных пустошей. Уже на их краю это становилось много сложнее.

Пока Мышкины делали ремонт в основном