Пламенев. Книга 15 - Сергей Витальевич Карелин

Он устроился лицом ко мне в двух шагах, невысоко над камнем.

— Сплю. Я теперь добираю днем, пока Вирр на охоте. Вчера получилось почти четыре часа.

— Хотя бы мне не ври. Вчера ты точил клинок, который и так брил.

Крыть было нечем.

— Спрашиваю прямо, потому что кругами мы ходим уже третью неделю, — сказал он. — Ты сторожишь стаю, точишь железо и идешь непонятно куда. А дальше-то что?

— Ты разве не видишь этого в моих мыслях?

— Сам себе тогда хотя бы это скажи.

— Я взял двенадцать Чар. Больше не существует. И чувствую, что барьер, закрывший мне путь к прорыву после открытия десятой, исчез. Нужно дождаться, когда внутри все успокоится, а потом можно будет использовать этот Камень Демона, чтобы попытаться прорваться на Зерно. Потом я хотел бы поднять Вирра до Высшего ранга. А только после этого искать людей. Станция тут не одна — я помню из архивных записей.

— И искать их ты собрался пешком? Не лучше ли было остаться у той упавшей? Ты ведь доброволец. Возможно, тебя бы вернули и так.

— Нет. Я не был готов и не готов сейчас. И да, искать придется долго, я понимаю это не хуже тебя.

Говорить, что план плохой, Фома не стал. Другого у меня не было, и он это знал.

— А про них ты молчишь, — сказал он чуть погодя. — Про Агату и про черепаху. Но думаешь каждую ночь, я же слышу.

Я промолчал.

— Утешать не буду, я этого не умею. Но тех, кого хотят убить, на корабль обычно не тащат. Их увезли с собой, значит, кому-то они нужны живыми.

— Я думал о том же.

Проблема была в том, что живыми бывают нужны по-разному. За Тею, детеныша с задатками Демона, на любом торгу дадут больше, чем за всю нашу норму. Это было очевидно. Но зачем им Агата, я не понимал и старался об этом лишний раз не думать. Но Вирр утверждал, что она все еще жива, и это было главным.

Фома ждал. Месяц назад он уже нашел бы, чем меня уколоть.

— Спасибо, — сказал я.

— За что это?

— За то, что ходишь за мной. За «слева» тогда, под станцией. И за то, что сейчас не ехидничаешь.

Доброго слова он от меня не слышал все это время после крушения станции, да и до того, пожалуй, тоже. Рот у него открылся и закрылся. Потом он поправил рукав, которому не с чего было сбиться, и отвернулся к разлому.

Вирр вздохнул во сне и дернул лапой.

— Сам-то ляжешь? — спросил Фома, не оборачиваясь.

— Нет. Раз мне не спится, пусть спит он.

Я встал, взял Крушитель и пошел от скалы в темноту, к краю разлома.

* * *

Второй месяц мы охотились почти исключительно вдвоем. От стай остались только средние и самые неповоротливые — кремнезубы и рогачи. Такие не годились в загонщики, а Вирр из-за лапы, черт ее знает почему не сраставшейся нормально все это время, пока не мог полноценно участвовать в боях, чтобы подчинять новых Зверей.

Но хотя бы я восстановился достаточно, и сражение со Змеем о себе больше ничем не напоминало. Тем не менее, хотя я и взял двенадцатую Чару, которая по ощущениям дала больше, чем четыре предыдущих, вместе взятых, проще охотиться мне не стало.

И объяснялось это просто. Две тысячи километров до станции мы прошли чуть меньше чем за две реальных недели. И уже после этого времени я был изрядно истощен. Дело не столько в самих щитах или фильтрации воздуха, сколько в безостановочном использовании Духа. Без достойного укрытия времени на передышку банально не было, и, как ни выносливо тело Практика, усталость неизбежно накапливалась.

А теперь после этих двух недель прошло еще два месяца. Я стал сильнее, научился лучше использовать Единый, но проблема осталась той же самой. Крыши не было. Дух уходил на щит от ливня, на жар, на каждую бурю, на очистку воздуха для дыхания и воды для питья. В драках теперь мог показать от силы две трети полной мощи, и это было даже меньше, чем когда у меня было одиннадцать Чар, но я жил в корпусе корабля.

В тот день мы взяли двух старших всего за час, и я уже подумывал об остановке. Моросило, как обычно. Вирр шел впереди, шагах в ста, вдоль широкого разлома. Потом он встал. Шерсть на загривке поднялась, а по связи пришла тревога, какой я не получал от него со времен Змея.

Плита под ногами дрогнула. Край разлома между мной и Вирром пополз вверх и поднимался очень долго.

Демон. Сначала я принял его за кусок плиты, вставший на ребро. Спина грядой, из стоячих каменных пластин — каждая с ворота. Шесть толстых ног без суставов на вид. Вместо головы тупой клин с темной щелью пасти. Глаз я у него не нашел, ноздрей тоже.

В холке он был метров пятнадцать. На плиту вышел в четыре шага, и от каждого шага по ней расходились трещины.

Духовным зрением я поглядел в него лишь раз. Такую начинку уже встречал у Змея: плотная, тяжелая сила, давно переставшая быть Духом. Дюй.

Уйти мы могли. Эта тварь явно была куда медленнее змея. Но опять же, я был тут не для того, чтобы бегать. И Вирр тоже.

Моего решения он ждать не стал и пошел по дуге, Демону за спину. Я ударил, пока он разворачивался. Разбег по воздуху, взрыв за спиной, и обухом в переднюю ногу — туда, где у обычного существа было бы колено. Духа я вложил много, возможно, даже больше, чем стоило.

Крушитель отскочил. Руки онемели до плеч, древко заныло, а на ноге Демона осталась белая отметина с мой кулак. Каменная крошка еще сыпалась, когда отметина начала темнеть обратно.

Единого для первой атаки я пожалел и тут же понял, что зря. Ответил он сразу. Передняя нога поднялась и опустилась на то место, с которого я ушел за миг до того. Может быть, бегать быстро он и не умел, но вот бил очень даже резко. Плиту вмяло воронкой метров в пять шириной. Меня сбило с ног отдачей, хотя стоял я уже далеко.

Второй удар я нанес месяцем, в ту же ногу, и на этот раз по кромке пустил Единый. Лезвие вошло в камень на ладонь. Из зарубки плеснуло чем-то серым, густым, будто бы в его венах тек бетон, а клин его головы пошел