Повелитель Стихий. Том 3 - Сергей Полев
Плюс резонанс. Думаю, раз Флектор не просто прекрасно осведомлен о моем прошлом, но еще и проверял меня, то подозрений в мою сторону у него хоть отбавляй. И этот неожиданный финт ушами — часть какого-то хитрого плана.
Ладно. Для начала стоило хотя бы выяснить, куда именно меня направили.
Вооружившись телефоном, вошел в сеть и принялся искать Вардис. И делать это пришлось на удивление долго.
Вардисом оказалась крошечная крепость на самом отшибе Нижних земель. И не просто на отшибе — крохотный кусочек земли, ровно на линии, за которой начиналась штриховка. А ею обозначались зоны Бурь.
Помимо этого, крепость значительно выдалась вперед, находясь на приличном удалении от линии остальных граничных поселений. Не удивлюсь, если Эларии там крайне частые гости.
Шикарный подарок короля быстро превращался в головную боль.
Венторов я нашёл в холле перед анфиладой. Точнее, это они меня нашли: Тобиас сорвался с банкетки и понёсся навстречу, сотрясая дворцовый мрамор всеми своими центнерами.
— Наставник! Живой! — ученик затормозил в последний момент и на всякий случай оглядел меня целиком. — Мы уже час тут сидим! Лерка говорит, если король оставляет кого-то одного, это либо очень хорошо, либо очень плохо, а я говорю, что вы выкрутитесь, вы всегда выкручиваетесь, и вот!
— Тоби, — Валерия поднялась с банкетки без спешки, но взгляд её пробежал по мне тем же манером, что и по брату. Целы ли руки, на месте ли голова. — Дай человеку сказать. Ну? Чего хотел король?
Вместо ответа я протянул ей папку.
Валерия открыла, пробежала глазами. Остановилась. Вернулась к началу и прочитала ещё раз, уже медленно, шевеля губами на казённых оборотах. Тобиас сунулся ей через плечо, и по мере чтения лицо ученика проходило все стадии от любопытства до полного счастья.
— Фамильный! — взревел он на весь холл, и где-то в глубине дворца отозвалось эхо. — Наставник, вы фамильный! С гербом! С крепостью! Я же говорил, что вы выкрутитесь!
— Тише ты, — Валерия закрыла папку и посмотрела на меня со странным выражением. — Поздравляю, сборщик. То есть… — она запнулась. Валерия Вентор впервые на моей памяти подбирала слова. — Господин Рей.
— Не надо, — махнул я рукой. — У тебя «сборщик» выходит душевнее. Считай, привык.
— Хорошо, сборщик, — согласилась Валерия подозрительно легко и постучала пальцем по папке. — Только что за Вардис? Первый раз слышу.
— Немудрено, — я забрал папку. — Он на самом краю королевства.
Тобиас восхищённо выдохнул. Видимо, в его картине мира крепость на краю света шла по разряду приключений. Валерия молчала секунды три, и судя по лицу, приходила к совсем другому выводу.
— Щедро, — с усмешкой произнесла она. — Даже слишком. Отец иногда пересылает мне счета, а считаю я быстро — крепость на краю Бури обходится короне дешевле мешка кристаллов. А вот тому, кто её примет, встанет много дороже.
— Не то слово, — согласился я. — Особенно с учетом того, что я даже не уверен, что меня там ждут.
Повисла какая-то неловкая, слегка удушливая пауза. Я даже начал грузиться, предвещая грядущие проблемы, благо Тобиас неожиданно вовремя сменил тему. Толстяк покосился на сестру и выпалил то, что явно держал в себе весь вечер.
— Наставник, тут такое дело. К нам мама приехала. Сегодня утром, из поместья. Она… ну… она очень хочет с вами познакомиться. Прямо очень. Завтра, на обед. Лерка, ну чего ты на меня так смотришь, она сама велела позвать!
О как. Мама. Ну кто бы сомневался.
— Ладно, — сказал я. — Обед так обед. Всё равно послезавтра улетаю, надо же попрощаться по-людски.
Столичный дом Венторов находился на средней террасе, между особняком со львами у входа и особняком с фонтаном во дворе. Среди таких соседей он держался офицером на балу — без единого украшения. Зато ограда у этого дома, единственного на всей улице, была новее самого дома, а в саду за ней вместо роз росла герань.
Дверь открылась раньше, чем я дотянулся до звонка.
— Наставник Рей! — просияла женщина на пороге. — Наконец-то! Проходите, проходите, у меня как раз первая партия подошла!
Я приготовился увидеть кого угодно. Военную вдову с осанкой шкафа. Строгую даму в фамильных перстнях. Кого угодно, только вот к увиденному жизнь меня всё равно готовила плохо.
Женщине на пороге на вид было лет тридцать, и то с натяжкой. Тёмные волосы собраны в небрежный узел, поверх дорогого платья повязан фартук в цветочек. А лицо у неё было такое, что даже мазок муки на щеке смотрелся ювелирной работой.
— Ливия Вентор, — она вытерла ладонь о фартук и протянула мне. Рукопожатие вышло мягким и совершенно обычным. — Мама этого громкого безобразия. Проходите же, ну!
Дальше меня взяли в оборот — усадили за стол у окна и налили чаю. Блюдо с пирожками воздвиглось передо мной горкой в мой рост. Тобиас взгромоздился напротив и немедленно потянулся к блюду, за что получил по руке полотенцем, без замаха и не глядя. Судя по отработанности движения, эта война шла в семье не первый десяток лет.
— Гостю первому, Тоби. Берите с мясом, наставник, вот с этого края. И рассказывайте.
— О чём, госпожа Вентор?
— Ливия, просто Ливия. Как о чём? — она села напротив, подпёрла щёку ладонью и посмотрела на меня сияющими глазами. — Обо всём! Мой сын уезжал из дома, простите великодушно, тюфяком с деньгами. А вернулся… Воин, победитель дуэлей, герой Тарниса и, если верить Лерочке, гроза казино. Я же мать, мне интересно, из чего такое чудо готовят.
— Из вашего сына, Ливия. Я только убрал лишнее.
— Скромничает! — громыхнул Тобиас с набитым ртом. — Мам, я тебе говорил! Он меня в первый день обедом не кормил! Сидишь и смотришь на еду! Три часа!
— Правда? — Ливия всплеснула руками, и ужаса в голосе она отмерила точно по рецепту любящей матери. — Голодом? Моего мальчика?
— Правда, — врать под этим взглядом было бы ошибкой, это я уже сообразил. — Голод будит злость, злость будит волю. С сытым и довольным работать не с чем.
— И мороз? Три часа в снегу, раздетым? А если бы он слёг? Он же в детстве болел от каждого сквозняка.
— Сомневаюсь, что с тем количеством экстрактов, которые имеются у Тобиаса в карманах, он может надолго слечь.
— Надолго, — Ливия покивала, подливая мне чаю. — А в Тарнисе, в этом ужасном подвале, вы тоже ненадолго слегли?
Чашка в её руках даже не дрогнула, и улыбка осталась