"Непрофильный" факультет. Уборка по-некромантски - Александра Антарио
— А в чем смысл большой территории, если ты не можешь за ней уследить?
— Охотничьи угодья. Там живут в основной охотой, рыбалкой, собирательством. А в таких обстоятельствах чем больше у тебя территории, тем больше шансов добыть что-то. Да и не только в размерах дело. Выходы к рекам и озерам могут переходить из рук в руки по нескольку раз в год, а то и чаще — там и рыба, и птица. Да, можно сходить на болота, поохотиться там, но это и опаснее — на болотах у нас нежить и это для нас она не опасна, а вот для остальных очень даже. К тому же, могут напасть и не только ради территории, но и ради пищи. И не только в контексте обычной еды, но и в контексте утоления Голода: веарам магия годиться любая, не только человеческая, вампирам кровь в общем-то тоже. Да и мы страх можем поглощать абсолютно любой, главное, чтобы разумного существа, с животным больше проблем, чем пользы. Поэтому скотобойня может быть вариантом на крайний случай, но для постоянного использования не годится, лучше уж найти какой-нибудь бродячий цирк или парк атракционов. Разумные подходят куда лучше. В том числе, кстати, другие баньши. Вот только если тянуть страх сородича, это его ослабит. Но некоторым плевать на это и они вполне могут напасть на другой род, чтобы забрать пленниками проигравших. В общем до человеческих порядков со стражей и всем прочим даже поселениям в Лесах очень и очень далеко, — Джул вздохнула.
Инар слушал с опасливо-восторженным интересом. Для него это было сродни страшной сказке. И с этим ей тоже предстояло что-то делать, потому что ладно сейчас за ним присматривает лич, и он его слушается, а если мальчик решит, что достаточно взрослый, чтобы жить самостоятельно, и выберет для жизни не человеческий город, а Леса? Его же с такими вот представлениями там сожрут, и хорошо, если не в прямом смысле!
Помолчав, Джул продолжила:
— Во времена перед первой войной и до неё, было ничуть не лучше, даже хуже — в Лесах на тот момент было слишком много народа, из-за этого становилось тесно, не хватало пищи… И, когда несколько сильных родов объединились друг с другом и с веарами, чтобы устроить не очередной небольшой набег и вернуться к себе, а гораздо более масштабный, с захватом территории, за ними пошли многие. Но люди, казалось бы, во многом уступающие нам и лишь немногим более сплоченные, выстояли. Первая война завершилась разгромом. Но это не остановило наших предков и следующее поколение решило повторить «подвиг», на этот раз используя оставшиеся после первой войны тела в качестве боевых единиц. И это им удалось, на человеческие земли хлынула нежить, а за ней уже устремились контролирующие её баньши, веары с той неразумной нечистью, что им удалось подчинить, оборотни, вампиры и все остальные. Прорыв удался, люди не были готовы к тому, что их атакуют с помощью нежити, да ещё в таких количествах, павших тоже поднимали в виде неё, и очень быстро под контроль наших предков перешла значительная территория. Им бы выбрать момент, остановиться и укрепиться, но успехи окрыляли, и они пошли дальше. Да, уже не так легко, а преодолевая сопротивление людей, в том числе уже и некромантов, но пошли. Сюда, на Тиль. А кроме того и ещё дальше на юг, разделившись. Это и стало началом конца: оказалось, что полстолетия с лишним, прошедшие между войнами, использовали обе стороны. Магия людей развивалась, оружие тоже, к ним на помощь пришли обеспокоенные ситуацией эльфы. Вопреки тому, что часть баньши к тому моменту стала личами, и тому что часть приёмов некромантов, например, создание конструктов, были приспособлены к нашему дару, осада Тиля окончилась полным провалом. Здесь под стенами столицы в целом, и МАН в частности, остались многие. И это одна из причин того, почему здесь сейчас столько нежити. А как бы не храбрились полководцы, без упокоенных некромантами сильнейших баньши, дальше сражаться уже было почти невозможно — слишком многое было завязано именно на них.
— Леннарта Верд-Ренота? — жадно уточнил Инар.
Джул упоминание предка уже привыкла сносить стоически:
— В том числе. Но не только. Совсем не только. Там хватало баньши, но люди не у всех даже знали имена, потому они и не попали в их летописи.
— Интересно, а он может быть моим предком?
— Верд-Ренот? Вряд ли, — не задумываясь, отрезла целительница.
А стоило бы подумать и свернуть тему, слишком скользкая — мальчишке не стоит знать, что Леннарт был как раз её предком, слишком восторженные у него представления о том. Причём, кстати, совершенно непонятно по какой причине, если ир Сармати давал ему только человеческий взгляд на войну. Но, видимо, детский разум с созданием себе кумира справился и без обширных источников. Среди людей её предок действительно был одним из самых известных.
— Почему? У него не осталось потомков?
Сейчас уйти от ответа, не вызвав подозрений уже было сложно, потому Джул всё же ответила:
— Остались. На момент гибели у него был уже взрослый сын, Герхард, и он в отличие от отца сумел вернуться в Леса и завёл семью.
— Тогда…
— У Герхарда был только один сын, а у него осталась одна-единственная дочь. Поэтому очень маловероятно, что ты — его потомок. Да и внешне не похож. Это для людей мы на одно лицо, особенно, когда не маскируемся под них и не красим волосы и брови-ресницы. На самом же деле у нас в этом плане всё как у них, есть определенные черты, которые передаются в родах довольно устойчиво.
У Инара ещё наверняка была целая куча вопросов, но в дверь постучали. И Джул, пожалуй, от этого даже испытала облегчение. Правда, кратковременное, потому что сегодня была не её смена, без повода дергать её бы не стали.
— Похоже, что-то случилось.
— Это дед, —