Попаданец. МУР. 1922 год - Вадим Владимирович Чинцов
Я перебрал шесть или семь, взвешивая каждый в ладони, проворачивая барабан, пробуя спуск. Один отложил сразу — люфт. Второй — ствол с раковиной у дульного среза. Третий был хорош, но рукоять скользила. Четвёртый и пятый я взял: оба садились в руку как влитые, барабаны ходили мягко, спуск был ровным.
Панов наблюдал за мной молча, не комментируя ни слова, и я знал, что он запоминает каждое движение.
Вложив выбранные револьверы в кобуры, я нацепил их на выданный мне потертую офицерскую портупею с дополнительными плечевыми лямками. У офицерского снаряжения такие ремни помогали фиксировать поясной ремень под весом снаряжения и не давали ему сползать.
«Блин, где бы еще сыромятной кожи достать, чтобы изготовить себе кобуры скрытого ношения?»
Эти слова я похоже сказал в слух, так как Панов опять почесал свою макушку и заявил:
— С этим я тебе помогу, только ты потом покажи что получится, если твои кобуры, как говоришь, скрытого ношения, будут полезны, для остальных тоже сыромятную кожу придется доставать.
После получения оружия Панов отвел меня в кабинет, на котором криво была закреплена табличка с надписью "Бригада по борьбе с бандитизмом!
Несколько старых обшарпанных столов и табуреты составляли интерьер помещения. Арсений сидел за одним из столов и подмигнул мне.
Панов подвел к столу, на котором стоял телефонный аппарат:
— Это твой непосредственный начальник, Бахматов Леонид Лаврентьевич, инспектор Московского управления уголовного розыска. С Арсением Беловым ты уже знаком, а это еще один сотрудник бригады, Влас Филиппов. Пётр Георгиевич Секачёв отсутствует, он на задании. С ним познакомишься позже. Вон тот стол вроде свободен, можешь его занять.
Затем указал на меня:
— Леонид Лаврентьевич, Степан Петров будет служить под твоим началом. Несмотря на свои девятнадцать лет, как видишь, парень крепкий и боевой.
— Арсений уже рассказал как он сначала с двух рук мишени поразил, а затем вас, Алексей Петрович, повалял по полу.
Выйдя из-за стола, мой новый начальник протянул руку для рукопожатия:
— Нам такие боевые ребята во как нужны! — проведя ребром ладони по горлу, Бахматов вздохнул — за пару лет уже двенадцать человек МУУР потерял. Раз ты могешь и стрелять и драться, будешь нас учить. А то вон Арсений в корову с ста шагов не попадет.
— В корову я, товарищ Бахматов, положим, попаду! — насупившись, парень уткнулся в бумаги.
— Ну, если в корову только! У нас работы, Степан, вагон и маленькая тележка, скучать тебе не придется. Вживайся в коллектив!
Глава 5
Мой начальник вручил мне пару дел для изучения и я поспешил за теперь уже свой рабочий стол их изучать. Первое дело было пустяковым: обычная ночная кража в помещении ломбарда.
ВЦИК в прошлом году утвердил декрет «О замене продовольственной и сырьевой развёрстки натуральным налогом» (продналогом), что положило начало НЭПу. Продразвёрстка была отменена и заменена продналогом, который был примерно вдвое ниже и не мог произвольно изменяться в течение года. В это время наблюдался рост мелкой промышленности и торговли, появились нэпманы — предприниматели и торговцы, развивались кооперативы. Вот и этот ломбард открылся весной этого года. Воры вынесли столовое серебро, серебряные подсвечники и и позолоченные серебряные же кубки. Замок сбили кувалдой. И пропажу искать будет нужно, перетряхивая скупщиков краденного, списки которых я поспешил взять у Саушкина.
Второе дело было связано с убийством. Тело убитого мужчины выловили в Москве-реке. Убили мужика ударом по голове тупым предметом и, сложив тело пополам, засунули его в мешок. Я тут же вспомнил знаменитое дело Комарова, настоящей фамилией которого была Петров. В точности мой однофамилец. Это дело было настолько громким для этих лет, что его изучали все будущие милиционеры. После разоблачения Комарову дали несколько кличек: «Торговец с московского Конного рынка», «Упаковщик», «Человек-зверь», «Человек-машина», «Шаболовский душегуб».
Василий Петров родился в Витебской губернии в многодетной семье (всего 12 детей) железнодорожного рабочего. Вся его семья страдала алкоголизмом, особенно отец семейства, регулярно избивавший жену и детей (позже он утонул по пьяни в канаве). Василий с 15 лет так же начал пить. Впоследствии один из братьев Петрова был также осуждён за убийство своего начальника в состоянии алкогольного опьянения и отправлен на каторгу, другой брат болел сифилисом. С ранних лет Петров работал с сохой, потом ушёл к латышам, у которых колол дрова, в 18 лет устроился на железную дорогу по ремонту пути. В 1897—1901 годах служил в армии Российской империи по воинской повинности. В возрасте 28 лет женился. После этого работал кочегаром, позже был переведён помощником машиниста на водокачку. Во время Русско-японской войны Петров ездил на Дальний Восток, где заработал большую сумму денег, однако вскоре растратил её на путешествия. Тогда он с женой устроился работать к полковнику кучером (жена там же была кухаркой), однако позже ушёл от него из-за того, что ему дали расчёт за разбитую бочку, и попал дворником к еврейскому банкиру. После этого он наконец устроился на воинский склад, который вскоре обокрал на 2 ящика сушёных яблок, за что и попал в тюрьму, где по приговору суда провёл 1 год. Пока Петров отбывал наказание, его жена умерла от холеры. После освобождения Петров поселился в Риге, где женился во второй раз на польке-вдове Софье, у которой было двое детей. Так и не избавившийся от алкоголизма Петров часто бил жену и детей. Во время Первой мировой войны, когда немецкие войска вступили в Литву, Петров переехал в 1915 году в Поволжье.
После Октябрьской революции Петров вступил в Красную Армию, обучился грамоте, принял участие в расстреле пленных белых офицеров и, возможно, в карательных операциях против крестьян, дослужился до должности взводного командира. Во время боевых действий попал в плен к Добровольческой армии генерала Врангеля, но сумел сбежать. В плену, чтобы не попасть под суд Военно-Революционного Трибунала за добровольную сдачу в плен, Петров поменял своё имя и стал Василием Ивановичем Комаровым. После Гражданской войны в 1920 году Комаров переехал в Москву и поселился на улице Шаболовка. Там же он стал работать извозчиком. Совершил ряд краж, украденное он сбывал на рынке.
Комаров начал убивать в 1921 году, когда Ленин объявил НЭП и разрешил тем самым частное предпринимательство. Первое убийство было совершено в марте прошлого года. Комаров совершал все преступления по одному сценарию: знакомился с клиентом, желавшим купить тот или иной товар (чаще всего —