Михаил Антонов - От лжекапитализма к тоталитаризму!

Так Гитлер вынужден был признать, что славянские «унтерменши» оказались более близкими к «расе господ», какой он себе её представлял, чем «арийская нордическая раса». Гитлер был гением разрушения, не способным к созиданию.

Ныне господствует мнение, что крах и позорный конец Гитлера вполне закономерны. Но это не факт. Гитлер, как самоуверенный недоучка, недооценил возможности ракетно-ядерного оружия. В отношении ракет он свой промах частично исправил, а к созданию атомной бомбы приступил слишком поздно. Но представим себе, что Гитлеру удалось бы первым создать её, как бы повернулась история? Вот о чём не следует забывать народам, победившим нацизм. Даже когда был создан истребитель «Мессершмит» с самыми лучшими на тот момент лётными характеристиками, Гитлер не воспользовался этим преимуществом, а спросил конструктора, может ли этот самолёт брать на борт тяжёлую бомбу. У конструктора не хватило смелости отстоять своё детище и возразить фюреру, и он ответил утвердительно. Началась переделка самолёта, на что ушло драгоценное время, и получившаяся машина была и не лучшим истребителем, и не лучшим бомбардировщиком.

Нацисты уверяли, что в случае их поражения в Германии начнётся партизанская война. На деле с гибелью Гитлера исчез и нацизм, все члены НСДАП заявляли, что они лишь выполняли приказы фюрера. Единственными несгибаемыми гитлеровцами оказались те подростки — вервольфовцы, банды, которые, как уже было сказано выше, ещё долго обретались вокруг Нюрнберга, намереваясь освободить судимых там Международным трибуналом главных немецких военных преступников.

Нацизм был последней «национальной идеей» давно духовно умершей Западной Европы. С тех пор Европа — это смердящий труп, живущий лишь жаждой «окончательного решения русского вопроса», уничтожения России. Это естественная реакция умирающей культуры к культуре восходящей.

Послевоенная объединённая Германия стала ядром антироссийских сил объединённой же Европы. Но вытекающие из этого следствия мы рассмотрим в главе, посвящённой современной Европе в целом.

Корпоративное государство Франко в Испании на тридцать лет пережило режимы Гитлера и Муссолини. Опыт его построения представляет интерес по следующим причинам.

Во-первых, в отличие от Италии, США и Германии, в Испании корпоративное государство строилось не мирным путём, а как итог продолжительной и кровавой гражданской войны, оказавшейся в то время в центре всемирной битвы сил прогресса и реакции, как это тогда представлялось большей части мировой общественности.

Во-вторых, в этой гражданской войне обе боровшиеся стороны получали весомую помощь от иностранных государств.

В-третьих, каждая из боровшихся сторон выработала свою модель государственного и общественного устройства с использованием опыта тех стран, которые они выбрали в качестве образца, но в основном опиравшиеся на национальные традиции.

В-четвёртых, генерал Франко сразу и открыто взял курс на строительство корпоративного государства.

В-пятых, до того попытки построения корпоративного государства предпринимались в экономически наиболее развитых государствах — США и Германии или, по крайней мере, в стране со средним уровнем развития капитализма — Италии. Испания же предприняла такую попытку, будучи ещё полуколониальной страной.

Наконец, в-шестых, только в Испании власть, по истечении длительного времени после окончания гражданской войны, выступила с инициативой примирения воевавших сторон, и это воспринято во многих странах, в том числе и определёнными кругами в России, как пример для подражания.

То, что строй, установившийся в Испании, не похож не только на немецкий нацизм, но и на итальянский фашизм, объясняется особенностями как национального характера испанцев (которых, по словам публициста Вадима Белоцерковского, отличает «плохая совместимость с капитализмом»), так и истории страны.

Сегодня мало кто вспоминает, что два сравнительно небольших королевства, располагавшиеся на Пиренейском полуострове, — Испания и Португалия, ныне, кажется, так мало значащие в мировом масштабе, в XV–XVI веках были мировыми сверхдержавами, владычицами морей. Поэтому напомню, что в 1492 году Христофор Колумб, руководивший испанской экспедицией для поиска кратчайшего морского пути в Индию, открыл Америку (считая, что приплыл в Индию). А в 1497–1499 годах португалец Васко да Гама совершил плавание из Лиссабона вокруг Африки в Индию и обратно. Португалец Фернан Магеллан, руководивший в 1519–1521 годах испанской экспедицией, обогнул Южную Америку, первым пересёк Тихий океан и достиг Филиппинских островов, где погиб в схватке с местными жителями. Но корабли экспедиции, обогнув Южную Африку, вернулись на родину, тем самым совершив первое кругосветное путешествие.

В итоге этих Великих географических открытий Испания и Португалия создали громадные колониальные империи, и между ними началась борьба за мировую гегемонию. Одно время их даже пытался помирить папа римский, предложивший спорящим сторонам разделить мир по гринвичскому меридиану: к западу от него пусть будут владения Испании, а к востоку — Португалии. Действительно, испанцы завоевали почти всю нынешнюю Латинскую Америку, которая стала испаноязычной (за исключением португалоязычной Бразилии), и захватили колонии в Африке и в Тихом океане (Филиппины). Про эту империю тогда говорили, что над ней никогда не заходит солнце. А португальцы захватили большие колонии в Африке и в Азии. Правда, полюбовного раздела мира между этими хищниками не получилось, в 1581–1640 годы Португалия сама оказалась под властью Испании. Но тут произошло нечто непредвиденное, так что далее придётся рассматривать судьбы Испании и Португалии поврозь.

Из американских колоний в Испанию (а из неё в другие страны Западной Европы) хлынул поток золота и серебра, но это не только не принесло ей процветания, а, наоборот, способствовало её быстрому экономическому и политическому упадку. Равновесие между денежной и товарной массами нарушилось, и цены на все товары, прежде веками остававшиеся почти неизменными, резко пошли вверх, что привело к обнищанию большей части населения Европы и прежде всего самой Испании, где цены выросли особенно резко. Испанские товары потеряли конкурентоспособность, промышленники и торговцы разорялись. Богатая Испания вступила в длительную полосу упадка и превратилась в нищую окраину Европы. Проиграв войны с Англией, она утратила господство на море, а в начале XVIII века европейские династии вступили в борьбу за испанский престол, переросшую в войну за испанское наследство.

В XIX веке в Испанию вторглись войска Наполеона. Воспользовавшись ослаблением метрополии, обрели независимость почти все испанские колонии в Латинской Америке. Отставание Испании от развитых европейских государств всё увеличивалось. «Жизнь в Испании остановилась, — утверждал великий испанский философ Хосе Ортега-и-Гассет. — Новое не появляется, а старое не отмирает».

В 1898 году США напали на Испанию (на её заморские владения), уничтожили её флот и отобрали три последние большие колонии — Кубу, Филиппины и Пуэрто-Рико. Такого глубокого унижения гордая и воинственная испанская нация не испытывала на протяжении многих столетий. Обсуждение причин такого краха обострило борьбу между традиционалистами и модернизаторами, которая шла с начала XIX века.

«Дальше так жить нельзя», — это испанцы понимали. А как надо? Но либералы, республиканцы, социалисты и анархисты, а со временем и коммунисты, появившиеся на испанской сцене, считали, что для движения вперед надо устранить определяющее влияние монархии, аристократии и церкви на политическую жизнь. А правые усматривали все беды в ослаблении традиционных ценностей, основанных на учении католицизма. Общество оказалось расколото практически пополам, и пропасть между двумя лагерями все углублялась. Верх брали то правые, то левые, но в 1931 году монархия была свергнута и провозглашена республика.

Но это вызвало рост контрреволюции, и на политическую арену выступил генерал Франсиско Франко.

Имя Франко долго оставалось в Советском Союзе символом зла и кровавого террора. Франко — «глава фашистского режима», «палач испанского народа», «кровавый диктатор», «ближайший приспешник Гитлера и Муссолини». Но тогда невозмлжно было узнать, кто такие Франко и «фашисты-франкисты», в чем секрет политического долголетия генерала, который руководил страной 39 лет, почти до самой смерти, чем на самом деле была франкистская Испания.