Полоцкий укрепрайон - Марк Семёнович Солонин
Я не могу оставить без ответа ваш недоумённый вопрос: «А зачем немцам понадобилось форсировать Западную Двину, когда они уже давным-давно на северном, то есть правом берегу Западной Двины?».
Утром 26 июня (5-го дня войны) 56-й танковый корпус под командованием Манштейна (4-я танковая группа Группы армий «Север») по невзорванным мостам переехала реку Западная Двина и заняла Даугавпилс[15]. То есть немцы уже давно там. Но у неё были другие задачи по общему стратегическому плану «Барбаросса». Группа армий «Север» и, в частности, 4-я танковая группа и её правофланговый 56-й танковый корпус зачем-то двигались к Ленинграду.
Это вообще большая стратегическая ошибка Гитлера, но мы сейчас не о том. А мы о том, что 56-й танковый корпус и его три дивизии, форсировав реку, двинулись наискосок по этой картинке, то есть на северо-восток, через Пушкинские горы, Остров, Псков с задачей выйти к Ленинграду. Двигаться на этой картинке направо, то есть к Полоцку — Витебску — такой задачи они не имели. А вот пехота Группы армий «Север» медленно, но всё-таки подтягивалась[16]. В первых числах июля 121-я пехотная дивизия Вермахта подошла к Краславе, пытаясь форсировать Западную Двину. Именно туда-то и была выдвинута одна из 6-и стрелковых дивизий[17] 22-й армии[18], где она и вступила в боевые действия, которые продолжались 1-го, 2-го, 3-го. Краслава несколько раз переходила из рук в руки. Было весьма ожесточённое сражение. В конце концов, в поле две воли, немцы пересилили. И 112-я вынуждена была отойти по приказу. Есть там такая маленькая речонка Сарьянка, вытекающая из Освейского озера и впадающая в Западную Двину. Примерно на линию этой реки она отошла и удерживала оборону практически на протяжении всего Полоцко-Витебского сражения. Это надо уточнить, чтобы понять, что происходило слева, с запада от района того большого, многозвенного соражения, о котором мы говорим.
Уточняю я эти мелкие подробности, по пять раз в день работаю над этой темой, вспоминаю:
Открою кодекс на любой странице,
И не могу, читаю до конца[19].
Как тут можно было пройти мимо? Надо же выяснить, кто был командиром 112-й стрелковой. Командиром у неё был комбриг Янис (Ян) Адамсон, латыш.
Комбриг — это всегда интересно, поэтому я решил немножко почитать. Член РСДРП с 1912 года. С апреля 18-го года командир роты Особого латышского стрелкового полка[20]. Участвовал во всей Гражданской войне, участник штурма Перекопа… Вот эта вся-вся легендарщина… И последняя его должность — с ноября 37-го года командир Особого строительного корпуса Особой Краснознамённой Дальневосточной армии[21]. 9 июня этот матёрый враг народа был, конечно, разоблачён, арестован в Комсомольске-на-Амуре. 31 января 40-го года освобождён[22], но нового звания ему не дали. В результате он и вступил в войну в звании комбрига. Правда, очень недолго командовал (есть разные цифры). В первые же дни сражения его заменил другой командир. А товарища Яниса Адамсона отправили назад в Уральский округ, готовить лыжников, чем он всю войну и занимался.
А его противник 3 июля погиб. Противник его тоже оказался совершенно незаурядный. 121-й пехотной дивизией командовал генерал-майор Вермахта Отто Лансель.
И это первый-первый немецкий генерал, погибший в Восточном походе. Тоже незауряднейшая оказалась личность. И тот ветеран движения, и этот ветеран движения. Майор Рейхсвера, заметьте, из семьи потомственных военных. Эта публика, как правило, смотрела на этих непонятных бузящих в пивных людей свысока. Ан нет. Майор[23] вступил в партию Гитлера в 23-м году. То есть просто ветеран Движения, дальше некуда. Один из организаторов Охранных отрядов «СА», участник того самого Пивного путча, когда Геринга подстрелили, а вот другого не подстрелили. Дослужился до генерала к началу войны. В этих боях, буквально на поле боя, был смертельно ранен и 3 июля скончался. Ещё одна незаурядная подробность: гитлеровскому генералу, причём матерому нацисту[24], стоит памятник на территории бывшего СССР.
В 1994-м году его старенький сын (74 года) обратился с просьбой к правительству независимой Латвии. Они разрешили поставить памятник. Не посреди города.
Довольно-таки где-то там на отшибе, но памятник матерому нацисту и генералу Вермахта стоит.
Но это ещё не все предисловия.
На этой картиночке обозначена ещё одна очень важная часть.
Там просто россыпь номеров советских дивизий. Полдюжины дивизий. И как же эти дивизии позволили немецкой 19-й танковой форсировать полноводную реку? Потратил я время, разобрался.
По поводу 112-й я вам уже доложил. Она была не там. Она держала оборону от пехоты Группы армии «Север» по речке Сарьянка.
170-я была ещё севернее, далеко-далеко за этой картинкой. (Опочка, Идрица.)
128-я — дивизия самого первого эшелона Прибалтийского военного округа, то есть Северо-западного фронта. Именно она была буквально около границы, растянута на 40-км фронте. В неё врезалось несколько танковых дивизий 3-й танковой группы в первые часы войны. Не дни, а часы. И в первые часы войны дивизия была уничтожена. Командир сел в машину и уехал. Далеко не уехал, попал к немцам в плен. То есть то, что обозначается цифрой «128» — это какие-то крохотные, разрозненные подразделения. Дивизия же не исчезла, людей же не убили. Кто-то выходил организованными группами. И их, соответственно, номинально включили в состав 22-й армии.
126-я — это та дивизия, которая должна была оборонять Ковно (Каунас). Но как-то у неё это дело не заладилось. От дивизии, когда она вышла в полосу 22-й армии, осталось примерно 2300 человек личного состава вместо 14 000.
179-я — это одна из тех национальных дивизий[25], которые были созданы в аннексированных государствах. Несколько сотен каких-то странных людей, которые не разбежались, не перестреляли приставленных к ним командиров, не пришли к немцам, а почему-то оказались здесь.
50-я дивизия Западного фронта — это та самая дивизия, которая в момент сражения за Минск должна была контратаковать немцев в районе