Иван Клула - Борджиа

ГЛАВА III

Удачливая карьера кардинала Родриго

Родриго Борджиа торжествует вместе с новым папой, над избранием которого он потрудился. В прежние времена Пий II был прелатом-эпикурейцем, резвым дипломатом, известным автором эротических пьес и героем многочисленных любовных похождений. Когда-то живой и крепкий, он с трудом перешагнул порог пятидесятилетия. Сильно сдал. Энтузиазм остался прежним, но жестокие приступы подагры постоянно подрывают его здоровье. Сделав карьеру императорского проповедника, епископа Сиенского и кардинала, он приобрел богатый опыт и великолепное знание политики и религии. Умеет управлять людьми и, главное, использовать тщеславие молодых, похожих на него, того, каким он был когда-то. А кардинал Борджиа, энергичный и дерзкий, именно таков. В 27 лет он хочет играть важную роль в мире, и для этого у него есть возможности.

Будучи правителем Валенсийской епархии, Родриго получает доход 18 000 дукатов. Канцелярия же папы, ежегодный доход которой 70 000 дукатов, поступающих в его казну, обеспечивает Родриго ренту в 8000 дукатов. Но это всего лишь начальная точка отсчета состояния, которое вскоре начнет очень быстро увеличиваться.

Его должность предоставляет ему завидное первенство внутри самой курии. В 1187 году Григорий VIII отменил звание канцлера, подчеркивая этим, что только папа имеет право подтверждать подлинность актов Святого престола. Но вице-канцлеру с течением времени удалось вернуть если не свое звание, то свои права. Он действительно стал вторым лицом в церковной иерархии. В его подчинении находилось около сотни папских служащих. Референдарии, или «докладчики большой канцелярии», выносили решение о прощении. А потом докладчики «малой канцелярии» составляли акты, которые заверялись управляющим канцелярии и вице-канцлером. Наложение свинцовой печати — буллы — делало затем такой акт законным. Тщательно разработанная система оплаты позволяла одновременно пополнять сундуки папы и весьма обильно вознаграждать служащих канцелярии. Эта система применялась как к грамотам о канонизации, так и к грамотам, которые давали льготы и прощение в самых разнообразных случаях: брак близких родственников, узаконивание внебрачного ребенка, двоеженство, кровосмешение, убийство с целью ограбления или сексуальные извращения.

Пий II дает возможность кардиналу Борджиа исполнять эту деликатную и доходную должность, которая досталась ему от дяди. Но в других отношениях его позиция прямо противоположна мнению предыдущего папы. Предварительно заплатив, он увольняет каталонских губернаторов, которых Каликст разместил в своих папских провинциях. Педро Луис, брат Родриго Борджиа, умер весьма кстати: его заменили племянником Пия II Антонио Пикколомини. Один из друзей папы, Антонио Колонна, становится префектом Рима. Происходит изменение в отношениях папства и Неаполя. 17 октября 1458 года с Ферранте подписано соглашение, по которому он признает себя подданным папы и обязуется платить дань. Взамен 10 ноября Пий II публикует грамоту о даровании ему инвеституры.

Эта перемена в политике была вызвана определенными причинами. В Италии папе нужен был мир, чтобы иметь возможность начать крестовый поход против турок. Он призывает всех христианских государей собраться в Мантуе в июне 1459 года, чтобы договориться о возобновлении святой войны. Сам же отправляется на север Италии в январе 1459 года. Одиннадцать кардиналов, живущих в Риме, обязаны его сопровождать. И среди них — Родриго Борджиа и его кузен Луис Хуан де Мила. Города папских провинций по очереди встречают великолепную кавалькаду.

Среди всех римских прелатов вице-канцлер выделяется роскошью, которой он обставил свою жизнь, и необычайной представительностью. И в самом деле, Родриго очень красив. Высокий, темноволосый, живой, небрежный, всегда улыбающийся, он никого не оставляет равнодушным. Мужчины им восхищаются, ему завидуют, к нему ревнуют. Женщин покоряет его очарование. Еще его наставник Гаспаро да Верона отметил его исключительную способность к обольщению: «У него, — писал он, — проникновенный голос. Он говорит и пылко и очень мягко одновременно. Черные глаза великолепны. Лицо всегда приятно. Оно выражает веселость и счастье. Разговор с ним странным образом способен взволновать слабый пол. Он притягивает женщин, как магнит притягивает железо. Но ловко скрывает свои победы, и никто не знает, сколько женщин ему покорилось».

Другой очевидец, Ясон Наимий де Милан, с восторгом говорит о «несравненном изяществе и физической красоте вице-канцлера». Его восхищают «ясный лоб, королевские брови, чело, наполненное простотой и величием, гениальность, гармоничные и достойные героя пропорции всех его членов».

Кардинал не скрывает своих похождений, но никого даже в мыслях не смущает, хотя ежедневно можно видеть, как при папском дворе попирается обет безбрачия. После принятия монашеского сана у самого папы Пикколомини тоже были незаконнорожденные дети. И он высказывал сомнение по поводу пользы обета безбрачия для священников. Заняв папский трон, он все-таки заставляет уважать приличия и выражает признательность своим богословам и ученым за их скромность.

Чтобы привязать к себе молодого и резвого прелата, Пий II доверяет ему весьма деликатную миссию во время своего длительного пребывания в Сиене с 28 февраля по 23 апреля 1459 года. Он решил возвести местечко, где родился, в ранг епископства, дав ему название «Пиенца». Родриго вменяется в обязанность следить за строительством собора и дворца Пикколомини в самом центре нового города. Эта работа явно не поглощает всех жизненных сил крепкого вице-канцлера. Дам Сиены, как и римлянок, пленяет его очарование. Слухи об этом доходят до Пия II, который отправился лечить свою подагру на воды Петриоло. 11 июня папа призывает к порядку слишком деятельного прелата:

«Нам стало известно, что три дня назад многие сиенские дамы собрались в садах Джиованни Бикки, и что, мало заботясь о своем сане, ты провел с ними весь день с часу дня до шести часов вечера, и что с тобой был один кардинал, которому возраст, даже при отсутствии уважения к папскому престолу, должен был бы напомнить о его долге. Нам сообщили, что танцы были весьма бесстыдные, предостаточно совращений, а ты вел себя как какой-нибудь юный мирянин. Приличие обязывает нас не уточнять, что именно происходило, само название этому несовместимо с твоим саном; мужьям, отцам, братьям и другим родственникам, сопровождавшим этих молодых женщин, было запрещено входить, чтобы вы имели возможность свободно развлекаться с несколькими близкими друзьями, назначая танцы и принимая в них участие. Говорят, что вся Сиена сплетничает об этом и все потешаются над твоим легкомыслием… Мы позволяем тебе самому судить, прилично ли для тебя обольщать женщин, посылать фрукты и тонкие вина твоей избраннице, каждый день наблюдать всевозможные развлечения и удалять всех мужей, чтобы себе обеспечить свободу, не отрекаясь при этом от своего сана. Из-за тебя нас порицают, оскорблена память твоего дяди Каликста, а ведь тебе было доверено столько поручений и оказано столько почестей… Помни о твоем сане и не пытайся создать себе репутацию повесы среди молодежи. Здесь, где много церковников и мирян, ты стал притчей во языцех.

Если же не изменишь своего поведения, мы будем вынуждены сообщить, что ты действовал без нашего согласия или, скорее, при нашем живейшем неодобрении. А тебе явно не добавит чести наше порицание. Ты нам всегда был дорог, и так как мы считали, что ты являешься образцом серьезности и скромности, мы решили, что ты заслуживаешь нашей защиты».

Пий II урегулировал одну важную проблему внутренней сиенской политики. Он добился того, чтобы государство снова открыло дворянству доступ к службе и наградам. Таким образом он надеялся уничтожить важную причину смуты среди своих сограждан.

Именно поэтому поведение кардинала Борджиа шло вразрез с желаниями папы. Вызванный им беспорядок вполне был способен спровоцировать досадное напряжение, которое могло бы поставить под сомнение третейский суд Святого престола и уничтожить результат, полученный с таким трудом. Это соображение объясняет больше, чем сам, в общем-то, незначительный скандал, такую живую реакцию со стороны святого отца.

Несмотря на предосторожности, принятые для неразглашения инцидента, дипломаты сообщают о нем своим дворам. Письмо Бартоломео Бонатто своему повелителю маркизу Мантуанскому, написанное в июле 1460 года, содержит другие подробности о скандально прославившемся празднике: «Мне больше нечего сообщить Вашему Сиятельству, только разве о крестинах, которые сегодня были здесь отпразднованы. Приглашал один дворянин этого города, крестными были Мгр. Руанский [сорокалетний беспутный Гийом д’Эстутвиль] и вице-канцлер. Когда их пригласили в сад, они направились туда со всеми своими подопечными. Там были все дары земли, и это был прекрасный праздник. Но туда никого, кроме святош, не пустили… Один сиенец-шутник, который не смог принять участие в этом (опыт делался по кругу), говорил: „Черт возьми! Если бы те, кто родится через год, появились бы на свет, одетые как их отцы, они все были бы священниками или кардиналами!“»