Когда любовь меняет адрес - Марина Исайр

— Вы всё-таки пытаетесь поддержать меня?

— Стараюсь.

— Очень незаметно.

Максим улыбнулся. Совсем немного, но привычная строгость исчезла, и я вдруг поняла, что смотрю на него дольше, чем следует.

Он первым отвёл взгляд, открыл дверь и пропустил меня вперёд.

— Я буду справа. Если собьётесь, смотрите туда.

Встреча началась без Даниила. Первые минуты я говорила слишком быстро и несколько раз ловила себя на желании проверить дверь. Потом один из инвесторов задал вопрос, которого не было в подготовленном списке, и пришлось отложить заученный текст.

Как ни странно, именно тогда стало легче.

Когда разговор заходил о сложных расчётах или сроках, я смотрела вправо. Максим сидел на прежнем месте, внимательно слушал и иногда едва заметно кивал. Он не подсказывал ответы и не вмешивался, но одного взгляда хватало, чтобы перестать сомневаться и продолжить.

Даниил вошёл ближе к концу. Тихо прикрыл дверь, сел рядом с братом и улыбнулся мне, словно хотел сказать, что всё хорошо. Я улыбнулась в ответ, но уже через несколько минут снова посмотрела на Максима, ожидая подтверждения названных цифр.

Инвесторы согласовали проект без серьёзных замечаний. Когда переговорная начала пустеть, Даниил подошёл и обнял меня.

— Ты была великолепна. Я знал, что справишься.

— Ты опоздал.

Он сразу признал вину и объяснил, что водитель инвестора перепутал терминалы, а потом они застряли на выезде из аэропорта. Телефон разрядился ещё в дороге, поэтому предупредить он не смог.

Даниил выглядел искренне расстроенным, и мне не хотелось портить хороший день.

— Ладно. Всё прошло нормально.

— Не нормально, а прекрасно. Вечером обязательно отпразднуем.

Он ушёл поговорить с инвесторами, а я подошла к Максиму, который собирал документы.

— Спасибо.

Он не сразу поднял голову.

— Презентацию провели вы.

— Но я смотрела на вас всякий раз, когда боялась ошибиться.

Пальцы Максима замерли на папке. Несколько секунд он просто смотрел на меня, и шум вокруг вдруг стал далёким.

— Не стоило, — сказал он тихо.

— Почему?

— Потому что вы справились бы без меня.

Даниил стоял неподалёку. Я повернулась и успела заметить, что улыбка исчезла с его лица, хотя почти сразу он снова принял привычно лёгкий вид и продолжил разговор с гостями.

Вечером мы поехали в ресторан. Даниил рассказывал о встрече в аэропорту, строил планы на лето и предлагал снять дом возле моря хотя бы на пару недель. Я старалась слушать, задавала вопросы и даже спорила с ним о датах, но время от времени возвращалась мыслями в коридор перед презентацией.

Наконец Даниил отложил вилку и внимательно посмотрел на меня.

— Ты сейчас где-то очень далеко.

— Я здесь.

— Физически — да. А мыслями, похоже, всё ещё на работе.

Я хотела возразить, но он уже спросил, сильно ли я переживала, когда поняла, что он не успевает.

— Вначале сильно. Потом началась встреча, и думать стало некогда.

— Максим помог?

— Да. Он просто оказался рядом и не дал мне окончательно запаниковать.

Даниил медленно покрутил бокал.

— Он всегда помогает.

Фраза прозвучала спокойно, но я услышала в ней что-то новое.

— Тебя беспокоит, что я его поблагодарила?

— Нет. Просто иногда мне кажется, что брат оказывается рядом с тобой чаще, чем я.

Я напомнила, что мы с Максимом работаем над одним проектом и вынуждены много общаться. Даниил кивнул, словно и сам знал разумность такого объяснения, а потом накрыл мою руку ладонью.

— Переезжай ко мне.

Я растерялась не из-за самого предложения. Мы уже говорили о совместной жизни, и часть моих вещей давно лежала у него. Меня удивил момент, который он выбрал.

— Почему ты спрашиваешь именно сейчас?

— Потому что хочу просыпаться рядом не два раза в неделю. Хочу видеть твои вещи не только на одной полке и перестать гадать, у кого осталась твоя зарядка. Разве этого мало?

— Можно вернуться к разговору после запуска комплекса? Сейчас я почти не понимаю, какой сегодня день.

— Можно. Только не откладывай потому, что боишься.

Я посмотрела на него.

— Чего мне бояться?

Даниил не ответил сразу. Он всматривался в моё лицо так, словно надеялся, что я сама произнесу слова, которых он пока не хотел слышать.

— Не знаю, — сказал он наконец. — Потому и спрашиваю.

Я пообещала подумать. Он улыбнулся, сменил тему и до конца вечера больше не возвращался к переезду.

Ночью Даниил спал рядом, обнимая меня за талию. Его дыхание касалось моего плеча, рука привычно лежала у меня на животе, а я смотрела в темноту и вспоминала не инвесторов, не удачную презентацию и даже не собственную речь.

Я вспоминала, как вошла в переговорную и сразу нашла взглядом человека, сидевшего справа.

Глава 8. То, чего нельзя хотеть

После презентации Максим начал держаться ещё дальше. Встречи передавал другим сотрудникам, вопросы задавал по почте, а если нам всё же приходилось оказываться в одной комнате, разговаривал только о работе и уходил сразу, как только разговор заканчивался.

Сначала я решила, что он недоволен моим поведением после встречи с инвесторами. Возможно, моя благодарность показалась ему слишком личной или неловкой.

Меня раздражала его холодность, но вместе с раздражением росло любопытство. Чем настойчивее Максим исчезал из моего рабочего дня, тем чаще я замечала, что его нет на совещании, что дверь кабинета закрыта, а машина уехала с парковки раньше обычного.

Даниил тоже видел перемены. Прямых вопросов он не задавал, но во время семейных ужинов и общих встреч стал внимательнее следить, куда я смотрю и на чей голос поворачиваю голову. Несколько раз начинал разговор, однако я каждый раз объясняла свою рассеянность усталостью, сложным проектом или очередным конфликтом с подрядчиками.

В июне на объекте возникла проблема с разрешительными документами. Заседание комиссии назначили на понедельник, а в пятницу вечером выяснилось, что часть бумаг оформлена неправильно. К тому времени сотрудники уже разошлись, юристы отвечали через одного, а Даниил уехал на встречу с партнёрами.

Перед отъездом он написал:

«Не сиди там до ночи. И поешь обязательно. Я освобожусь — позвоню».

Я поставила под сообщением сердечко, открыла очередной документ и, разумеется, сразу забыла и о времени, и об ужине.

Максим мог оставить исправления юристам