Руж - Грир Риверс

Мужчины двигаются в унисон, скользя по полу к краю сцены. Там они ждут, пока стихнет ритм басов, прежде чем поднять свои головы в черных масках и одновременно снять накидки, обнажая мускулистую грудь, накачанный пресс и накачанные руки. Они все еще держат свои накидки в руках, когда выполняют такие трюки, как сальто назад, прыжки на руках и спирали в воздухе, заставляя ткань развеваться до тех пор, пока каждый танцор не отбросит ее возле закрытого занавеса.

Пока танцоры выступают в передней части сцены, привлекая внимание зрителей, мой взгляд улавливает движение за их спинами. Рабочие сцены выбегают со стульями и расставляют их в ряд, прежде чем исчезнуть. Как только последний исчезает, каждый танцор направляется к стулу, некоторые ползут назад на коленях, волнообразно скользя по полу, в то время как другие толкаются тазом в сторону толпы.

Как только они садятся, шестеро мужчин в масках демонов исполняют свой чувственный стриптиз. Даже под масками их глаза прикованы к публике, и от шума изнывающей от жажды толпы у меня звенит в ушах.

— Горячо, правда? — Рокси пьяно визжит из-за ревущих динамиков и визжащих женщин, и я киваю в ответ.

— Немного злюсь на себя за то, что никогда раньше не смотрела шоу!

— Конечно, нет! Драгоценный цветок Хранителя в мужском ревю?! Скандал! — она задыхается в притворном ужасе, прежде чем рассмеяться. — Давай жить настоящим, пока тебе не пришлось рожать непутевого ребенка и до смерти скучать всю оставшуюся жизнь.

Рокси поднимает свою рюмку с небрежной улыбкой, совершенно не подозревая, что от ее последнего заявления алкоголь бурлит у меня в желудке. Эта девушка — светская львица, которая слетается в ночной клуб, как мотылек на пламя, но она не может удержаться от выпивки, чтобы спасти свою жизнь. Не сулит ничего хорошего то, что она уже заказала поднос с коктейлями к столу, хотя мы пробыли здесь всего половину песни. Краем глаза я вижу, как голова Мэйв опускается на грудь. Возможно, они обе отключатся еще до того, как я выйду на сцену.

Вот и все из-за того, что я сегодня самая пьяная.

Я рада, что не участвовала в предварительной игре, пока мы готовились, как это делала Рокси. Алкоголь действует на меня, но пока что он только проникает в мой организм, придавая мне смелости выступить впервые с тех пор, как я закончила школу.

Рокси допивает без меня и со стуком ставит стакан обратно на стол. Она хватает с подноса еще один и сует его мне в руку.

— Наслаждайся сегодняшним вечером, пока можешь, сучка. Если слухи о Бароне верны, это может быть одно из твоих последних желаний.

Ее пьяную, невнятную речь почти невозможно понять, но ее предупреждение кристально ясно. Кровь быстро отливает от моего лица, отчего у меня кружится голова, и я опустошаю рюмку одним глотком. Фруктовый коктейль и близко не такой крепкий, как ликер, который Рокси пила в лимузине, но он делает свое дело. Когда я со стуком ставлю свой бокал обратно, как это сделала она, улыбка Рокси становится грустной.

— Жаль, что все не сложилось по-другому. — Слова слетают с ее губ, как будто она пытается подобрать их языком. — То, с Кайаном, возможно, получилось бы неплохим.

— Да, но это не обязательно зависело от меня, не так ли?

Даже если бы он хотел меня — если бы я хотела его — сейчас это не имеет значения. Он не смог бы спасти моего отца.

Но я ей этого не говорю. Вместо этого я отказываюсь от еще одной рюмки ликера и делаю глоток шампанского. Я никогда не планировала, что сегодня вечером окажусь в дерьме, но могу, если она продолжит в том же духе.

— Верно. Верно. Но сегодняшний вечер может быть твоим! Кто знает? Может быть, у тебя получится переспать, если ты правильно разыграешь свои карты!

Мой взгляд падает на Мэйв, чтобы посмотреть, услышала ли она Рокси, но подбородок моей будущей невестки официально покоится на груди, а глаза закрыты. Думаю, что я, слава Богу, на свободе.

У Гвардии женоненавистническая политика, согласно которой женщины остаются «чистыми» перед первой брачной ночью, чтобы мы не «разрушали нашу красоту и достоинство». Буквально так выразилась моя мама, когда предостерегала меня от мальчиков в двенадцать лет. Это отвратительный двойной стандарт, установленный мужчинами, которые зарабатывают миллионы на стрип-клубах и даже не знают, что тампон может лишить нас девственности так же легко, как член. Я взбунтовалась, как только поступила в колледж.

В ту первую ночь Рокси прикрывала меня с нашими телохранителями, пока я вела самого горячего туриста, которого смогла найти, в туалет бара. На сегодняшний день это был лучший секс, который у меня когда-либо был, не потому, что это было романтично — это было далеко не так, и даже не так уж хорошо, — но это было мое решение. Мое первое громкое «пошли вы» в адрес Гвардии. Однако, если Барон узнает, что я спала с другими, это может все испортить. К счастью, тайный план Рокси сработал, и Мэйв уже отключилась как молния.

Напряжение в моей груди спадает, и мои нервы воспламеняются от осознания того, что я действительно выступаю в последний раз. Взволнованные крики Рокси подпитывают меня, и я поворачиваюсь к сцене, чтобы увидеть, как она разбрасывает повсюду долларовые купюры, но почему-то все еще скучает по мужчинам.

Вскоре я ловлю себя на том, что ухмыляюсь от уха до уха, расслабляясь и наблюдая, как танцуют и кружатся артисты. Они скорее акробаты, чем экзотические танцоры, почти как на одном из моих любимых шоу «Cirque du Soleil», но я не удивлена.

Артисты Вегаса — лучшие из лучших. Так и должно быть, поскольку конкуренция здесь жестока. Я ловлю себя на том, что изучаю их движения, вместо того чтобы глазеть на их телосложение. То есть до тех пор, пока они не срывают с себя остатки костюмов демонов, оставив только откровенные черные плавки.

Конечно, это сводит толпу с ума, и мы на мгновение заглушаем музыку. Как только мы немного успокаиваемся, темп меняется, заставляя мужчин внезапно снова выстроиться в ряд и застыть по стойке смирно. Их расположение скрывает то, что находится за открывающимся занавесом. Пульсирующая музыка с глубокими басами приобретает зловещий оттенок и ускоряет мой пульс.

— А теперь... — Голос Толи снова эхом разносится по аудиосистеме, и в моих венах пульсирует кровь, когда я понимаю, что это почти моя реплика. — Сам