Второй шанс для полковника Смолова - Юлия Рудакова

Артур нахмурился, чувствуя, что попался в ловушку собственной несдержанности.

— Никто ни за кем не следил, Вершинина. Просто у твоего гостя манеры провинциального актера на гастролях. Шумно и бестолково.

Яна рассмеялась — звонко, открыто, безо всякого ехидства. Она поднялась на одну ступеньку выше, сокращая расстояние между ними, и заглянула ему прямо в глаза.

— Стас — просто коллега, Артур. Он всегда так ведет себя на камеру, это часть его мидийого образа, — тихо сказала она, а затем ее голос стал чуть серьезнее. — Но мне чертовски нравится, что ты даже не пытаешься сделать вид, будто тебе всё равно.

Артур хотел было возразить привычной армейской отговоркой, но вместо этого качнул головой, сдаваясь перед ее проницательным взглядом.

— Иди давай, — мягко проговорил он, касаясь пальцем пряди ее волос, выбившейся из прически. — Остывает твой тыквенный суп. А то прибежит твой шеф-повар обратно.

Яна улыбнулась, прижимаясь щекой к его теплой руке на секунду дольше, чем следовало, и тихо бросила, сбегая со ступеней: — Не прибежит. Я ему сказала, что у меня на участке минное поле и строгий полковник на страже моих границ.

Вечером того же дня в дачном поселке стояла та обманчивая, звенящая тишина, которая бывает только перед заморозками. Артур сидел на крыльце материнского дома с чашкой остывшего чая в руке и смотрел на темнеющий силуэт соседнего участка.

Разговор с Яной днем не шел у него из головы. Ему было непривычно — и оттого вдвойне острее — осознавать, что кто-то может так легко, без страха и лести, подмечать его слабости. Но еще сильнее его царапало другое: осознание собственной нетерпимости. Полковник Смолов привык к тому, что его слово — закон, а пространство вокруг подчинено четким приказам. Попытка перенести этот армейский устав на живую, независимую женщину выглядела нелепо. И от этого раздражение на самого себя только росло.

Калитка у дома Яны скрипнула. Послышались легкие шаги по гравию.

Яна шла от теплицы с небольшой корзиной в руках. Заметив фигуру Артура на крыльце, она остановилась, качнула головой и направилась прямо к нему, не дожидаясь приглашения. На ней была та же клетчатая рубашка, поверх которой был накинут вязаный кардиган.

— Не спится, полковник? — бросила она с порога, прислонившись плечом к деревянному столбу навеса. — Или перевариваешь дневной урок тактики?

Артур поднял на нее глаза. В темноте ее лицо казалось бледным, но контуры губ трогала едва заметная, лукавая усмешка.

— Я ничего не перевариваю, Вершинина, — сухо отозвался он, ставя чашку на перила. — Я делаю свои выводы.

— Ой, только давай без этих министерских формулировок, — беззлобно фыркнула Яна, ставя корзину на ступеньку. — Хочешь сказать, что тебе не понравилось моё замечание? Так правда глаза колет, Артур. Ты привык командовать батальонами и проверять тылы, но жизнь — это не плац. Здесь приказы не работают.

Артур резко поднялся со скамьи. Расстояние между ними сократилось до минимума. В полумраке его темные глаза смотрели на нее тяжело и прямо, без капли прежней иронии.

— А я и не отдаю приказы, Яна, — тихо произнес он, делая шаг ближе. — Но мне не плевать, кто крутится рядом с тобой и с какими манерами твой гость позволяет себе нарушать твои же границы. Ты живешь одна в открытом доме.

Яна замерла. Улыбка мгновенно исчезла с ее лица, уступив место тому же упрямому, колючему огню, который так часто вспыхивал в ее карих глазах.

— Стоп, — она подняла руку, останавливая его. Голос ее стал опасным и низким. — Давай-ка проясним одну вещь прямо сейчас, полковник. Я не твоя тыловая база и не трофей из твоего личного арсенала. Если ко мне приезжают коллеги, друзья или знакомые — это мой выбор, мой круг и моя работа. Мне не нужна твоя ревность под видом заботы. Ты кто мне, Артур? Мужчина, который только что вышел из тяжелого развода и ищет тишины на даче? Или ревнивый командир, решивший, что раз мы пьем чай по вечерам, то я автоматически перешла в твое подчинение?

Ее слова резали точнее любого ножа. Артур замер, чувствуя, как внутри закипает глухая волна протеста, но возразить было нечего. Она била в самую точку. Его собственная боль от предательства Инги и привычка все контролировать сплелись в тугой узел, который он пытался перенести на нее.

— Ты думаешь, мне легко видеть, как возле тебя околачиваются всякие павлины? — глухо выдавил из себя Артур, не отводя от нее взгляда. — После всего дерьма, что осталось позади... Я не умею по-другому, Яна. Для меня забота — это защита.

— А мне не нужна защита ценой моей свободы, Артур! — повысила голос Яна, отступая на шаг назад и скрещивая руки на груди. — Мне нужен мужчина, который доверяет мне так же, как я доверяю ему. Если ты хочешь видеть рядом испуганную девочку, которую нужно запитать за высокий забор от всего мира — ищи другую. Я из другого теста.

Она развернулась на каблуках, подхватила корзину и быстрыми шагами направилась к своему двору. Калитка за ней захлопнулась с сухим, обиженным стуком.

Артур остался один на крыльце. В тишине ночного поселка гулкое биение собственного сердца казалось слишком громким. Он тяжело опустился обратно на скамью, зарыл пальцы в волосы и понял главное: он только что едва не потерял единственного человека, который заставил его почувствовать себя живым.

Вечер выдался тихим, но тяжелым. После дневной стычки с Яной Артур чувствовал себя так, будто вернулся с проигранного тактического учения. Он сидел в гостиной материнского дома перед погасшим камином, механически перебирая старые рыболовные снасти отца, хотя рыбалкой не занимался уже лет десять. Внутри всё скребло от осознания собственной неправоты.

Елена Павловна тихо вошла в комнату, поставила на стол чашку с горячим травяным чаем и опустилась в кресло, напротив. Она наблюдала за сыном молча, с той мудрой, чуть усталой проницательностью, которая дается годами жизни и знанием своего ребенка до последнего вздоха.

— Ты сегодня гремишь инструментами так, будто собираешься заново построить весь поселок, Артур, — негромко произнесла она, забирая из его рук запутавшийся лесковый моток. — А в глазах — та самая штормовая погода, с которой ты обычно возвращался из командировок, когда пытался скрыть от меня ранения.

Артур тяжело вздохнул, откинулся на спинку стула и потер ладонью лицо.

— Мам, я не на задании, — глухо бросил он. — Просто... день выдался паршивый.

— День или ты сам с собой? — мягко, но прямо поинтересовалась Елена